-  С Кейджералией, - очевидно, должно было означать то, что он долго пытался произнести.

    При этом он едва не опрокинулся на спину, и его спасло только то, что его падавшего в ту же самую секунду товарища повело прямо на него, и они оба так и повисли друг на друге, представляя собой неповторимую живую скульптуру празднующих Кейджералию мужчин.

    -  С Кейджералией, - поздравил я их третьего собрата, не собравшегося ещё падать, и протянул ему серебряную монету.

    Отойдя на пару шагов, я услышал за спиной шум, свидетельствующий, что третий парень последовал-таки начинанию своих товарищей, и, обернувшись, я ещё успел заметить, как рушится их непрочное скульптурное творение.

    Тут мимо меня пробежала девушка-рабыня, и трое, казалось, уже отрубившихся и ни на что не годных парней неожиданно ожили и, кряхтя, оказывая друг другу братскую помощь, каким-то чудом ухитрились подняться на ноги и даже попытались поспешить за девушкой следом. Она, очевидно, по достоинству оценила предпринимаемые ради неё мучительные попытки и на секунду остановилась, но, когда один из наиболее ретивых нашел в себе силы протянуть к ней руку, она рассмеялась и снова припустила по улице. Однако не успела она сделать и пары шагов, как откуда-то из-за угла вынырнул ещё один мужчина и, к изумлению девушки, схватил её в охапку и притянул к себе. Она взвизгнула в притворном ужасе, но уже через секунду снова оказалась на свободе, так как подхвативший её незнакомец, к явному своему разочарованию и удовольствию девушки, заметил надетый на неё ошейник.

    -  С Кейджералией! - смеясь, крикнула она незадачливому искателю приключений, продолжая свой путь.

    От дальнейшей судьбы девушки меня отвлек врезавшийся прямо над моей головой в стену здания сочный плод. Стена, помимо расплывающегося по ней свежего пятна, была вся испещрена надписями и рисунками в адрес хозяев этого квартала и отнюдь не прославляющими их.

    За углом дома послышались чьи-то раздраженные крики и радостные голоса девушек.

    Не в добрый час я выбрался на улицу. Было бы лучше как можно скорее вернуться в дом Кернуса.

    Я поспешно свернул на соседнюю улицу. И неожиданно оказался в объятиях двух десятков мигом окруживших меня девушек, визжащих и хлопающих от радости в ладоши. Вот когда я по-настоящему пожалел, что владельцы не вешают на Кейджералию своим рабыням на щиколотки колокольчики. Такое могло прийти в голову только врагу. И как я сразу не сообразил, что тишина на этой улице означает, что они устроили здесь засаду! И ведь, наверное, у них где-то были и свои разведчики!

    Девушки по праву громогласно гордились своей победой.

    -  Пленник! Это наш пленник! - вопили они.

    Я почувствовал у себя на шее веревку; её петля немилосердно стягивала горло. Конец её держала в руке темноволосая девушка, длинноногая, с ошейником, естественно, и в короткой тунике рабыни.

    -  Поздравляем тебя, воин, - сказала она, угрожающе затягивая и без того готовую удушить меня веревку. - Теперь ты - раб девушек с Горшечной улицы, - поставила она меня в известность.

    Тут же невидимые руки опутали меня всего веревками и стянули ноги так, что я едва мог стоять, не говоря уже о попытке к бегству.

    -  Как мы поступим с нашим пленником? - обратилась темноволосая к своим подругам.

    На неё посыпался град предложений.

    -  Раздеть его! - потребовал чей-то звонкий голос.

    -  Клеймить! - перебил его другой.