Смех постепенно затих.

    Я низко склонил голову и протянул жестяную банку длинноногой.

    Девушки наблюдали за мной не дыша.

    Длинноногая с довольным смешком потянулась за банкой, и тут я быстро схватил её за руку, рванул к себе, вскакивая на ноги, и опутал её связывавшими меня веревками, стянув руки у неё за спиной. Затем, пока остальные девушки визгом отмечали столь неожиданный для них поворот событий, а длинноногая яростно пыталась высвободиться из моих объятий, я одним махом сгреб её в охапку, выскользнул в соседнюю комнату и, опустив девушку на пол, закрыл за собой дверь на задвижку. С минуту до меня доносились снаружи удары слабых кулачков по двери и возмущенные крики, внезапно сменившиеся воплями ужаса и шумом борьбы. Я оглядел свое убежище. Единственное узкое оконце высоко в стене было заделано решеткой. Убежать отсюда, бросив в запертой комнате девушку одну, я тоже не мог.

    Нужно было искать другое решение. Я освободился от спутывающих меня веревок и бросил их на пол. Затем приложил ухо к двери и прислушался. Некоторое время снаружи до меня доносились только девичье всхлипывание да звуки какой-то возни.

    Я приоткрыл дверь и без всякого удивления обнаружил, что воин и тарновод, освободившись от веревок, воспользовавшись минутным замешательством и переполохом, вызванным моими действиями, не давая растерявшимся девушкам наброситься на них всем сразу, одну за другой связали их всех. Длинная веревка соединяла весь ряд стоящих на коленях девушек с Горшечной улицы, соединяя их стянутые за спиной руки. Вторая веревка, петлями наброшенная каждой из девушек на шею, связывала их словно цепь рабовладельца, готовящегося к перегону скованных в единую колонну рабов. Я вытолкал длинноногую в подсобное помещение полюбоваться на своих незадачливых помощниц.

    Она, всхлипывая, застыла в дверном проеме.

    На глазах у многих девушек тоже блестели слезы.

    -  С Кейджералией! - поздравил всех нас воин, поднимаясь на ноги после проверки узла на руках у последней девушки.

    -  С праздником! - ответил я, отправляя длинноногую к её подругам. - Присоединяйся к девушкам с Горшечной улицы, - напутствовал я её.

    Она ничего не сказала и понуро побрела в большое помещение. Я позволил ей остановиться в центре комнаты у расстеленных на соломе репсовых покрывал.

    Здесь она, низко опустив голову, всем своим видом признавая поражение, повернулась ко мне и тихо сказала:

    -  Позвольте предложить вам немного вина, хозяин.

    -  Нет, - ответил я.

    Она изумленно взглянула на меня и затем, понимающе кивнув, принялась было развязывать удерживающий её тунику на плече узел.

    -  Нет, - нежно остановил я её.

    Она подняла на меня недоумевающий взгляд.

    -  Я сам подам тебе вино.

    Она не спускала с меня недоверчивых глаз все то время, пока я наливал в маленькую жестяную банку разбавленный ка-ла-на. Когда она брала у меня вино, рука её дрожала. Она поднесла банку к губам и неуверенно посмотрела на меня.

    -  Пей, - подбодрил я её.

    Она выпила.

    Я взял у неё пустую банку и отбросил её в угол комнаты, затем заключил в объятия её стройное, гибкое, такое зовущее тело и поцеловал девушку в губы долгим поцелуем.

    Она лежала подо мной, вытянувшись на брошенных на солому покрывалах, и отвечала на мои поцелуи.

    -  Не позволяй мне убежать от тебя, - пробормотала она.

    -  Ты не убежишь, - заверил я, развязывая на её плече удерживающий короткую тунику узел.