— Очень даже понятно, — сказал Тарбелл, оглядываясь вокруг, и, как мне показалось, в уме прикидывая, сколько здесь солдат. — Совершенно понятно! — еще раз с жаром подтвердил он. Затем посмотрел на Слейтона с Ларисой, и оба они замотали головами, словно говоря, что попытка прорваться силой обречена на провал. Их оценку Леон признал неохотным кивком. — Но все же я полагаю, — продолжил он, вновь поворачиваясь к Сайду, — что вы упускаете наилучшую возможность.

— Я? — изумился Сайд. — Как это, доктор?

— Ну, я прекрасно понимаю, что вы желаете убить этого человека медленно, — рассудил Тарбелл. — Но отчего же тайно? Вы же сами говорили, что обитатели этого смехотворного места — безмозглый сброд. Почему бы не воспользоваться возможностью и не показать им ваш железный кулак?

Генерал Сайд обдумал этот вопрос и снова просиял в улыбке.

— А! Я понял вас, доктор Тарбелл, — публичная казнь!

Тарбелл ухмыльнулся ему в ответ.

— Совершенно верно.

Лицо Сайда на миг стало серьезным.

— Она должна будет быть быстрой?

— О нет, вовсе не обязательно, — заверил его Леон.

Генерал в задумчивости принялся расхаживать по залу.

— Мы могли бы устроить ее в старом театре. Они любят свой театр, эти дегенераты, и мы могли бы поставить там нечто особенное. — Он продолжал размышлять над этим. — Я мог бы распять его, — предложил он.

Тарбелл скептически задрал голову.

— Ну, — сказал он. — Это как-то банально, не правда ли? Не говоря уже о подтексте — вы же не хотите, в конце концов, выставить его мучеником.

— Да, да, правда, — Сайд снова зашагал взад-вперед, а затем остановился и повернулся к Тарбеллу. — Ну, тогда, доктор, я готов выслушать ваши предложения.

Тарбелл заговорщически отвел генерала в сторону.

— Я не уверен, что длительность смерти так уж важна. Моя идея будет такова: пусть ваши люди выведут его на высокое открытое место, предварительно переодев в вашу собственную форму.

— Мою форму? — запротестовал генерал. — Но зачем нужно…

— Полагаю, — успокоительно вставил Тарбелл, — что американцы держат вас под постоянным спутниковым наблюдением?

— О, клянусь пророком, мир ему и благословение Аллаха, это воистину так! — Генерал Сайд мгновенно разволновался. — Двадцать четыре часа в сутки! Я практически не могу покинуть это место… — Вдруг он замолчал, поняв идею. — А! Блестяще, доктор Тарбелл! Воистину, для неверного это чудесная мысль! — Он прошел в комнату для обуви и принялся изучать Эшкола. — Надо будет сбрить его бороду, подстричь усы, но иначе, чем сейчас…

Я не понимал ровным счетом ничего.

— Подстричь усы? — переспросил я. — Для чего?

— Чтобы американцы приняли его за генерала Сайда, — объяснил Слейтон с улыбкой, уловив нить мысли Леона.

— И тогда, — подвела итог Лариса, глядя на Тарбелла с радостным восхищением, — они убьют его сами; достаточно будет единственной ракеты, управляемой со спутника.