— И тогда, — подвела итог Лариса, глядя на Тарбелла с радостным восхищением, — они убьют его сами; достаточно будет единственной ракеты, управляемой со спутника.

Сайд изумленно уставился на Ларису.

— Превосходное понимание! На самом деле, если учесть, что вы и не правоверная, и женщина, для вас это вдвойне превосходно!

Терпение Ларисы было на исходе, и Тарбелл это видел: он быстро взял генерала под локоть и увел его в сторону со словами:

— Его смерть станет не только уроком для всех здешних подонков, но и убедит американцев в том, что вы мертвы — и они приостановят спутниковое наблюдение.

— И я смогу выбираться наружу! Блестящий во всех отношениях план! — Сайд повернулся к своим офицерам и принялся отдавать приказы. — Мы воспользуемся крышей отеля "Игорный Парк", и пусть эти дураки взрывают то, что от него осталось. Сообщите управляющему казино, что через час игра должна быть приостановлена. Клиентов выгнать наружу, если понадобится — под дулом автоматов, а всех людей на улицах тоже согнать на площадь, чтоб смотрели!

В вихре этих лихорадочных действий Слейтон тихо сказал нам, чтобы мы следовали за ним в комнату для переодевания. Там я приладил вращающуюся щетку так, чтобы она больше не касалась ступней Эшкола, а Слейтон тем временем прошептал на ухо пленнику:

— Продолжай кричать, или нас всех прикончат. — С прекращением мук черты Эшкола расслабились, но после слов Слейтона снова напряглись. — Слушай, Дов Эшкол, — продолжал полковник. — Мы знаем, кто ты, знаем, зачем ты здесь, и знаем, каков твой план. Но если ты хочешь избежать того, что генерал задумал сделать с тобой, делай все, что тебе сказано. — Эшкол быстро кивнул в перерывах между сдавленными воплями, а Слейтон обернулся к нам. — Нам нужен его рюкзак — мы не можем оставить такое устройство этим людям. Хорошо бы прихватить и плутоний тоже. Лариса, передай брату, чтобы забирал нас с крыши казино примерно через час.

— А что будет, когда генерал не получит обещанной казни? — спросил я.

— Гидеон, в самом деле, — рассердился Тарбелл, — ну что за вопрос! Когда генерал поймет, что его драгоценная казнь не состоится, мы уже будем на борту корабля и далеко отсюда.

— О, — сказал я, когда мы вернулись в комнату. — Да, ну конечно. — При этой мысли я вздохнул чуть свободнее и ободряюще хлопнул Тарбелла по спине. — Отличная работа, Леон! Ты бы сумел продать лед эскимосам, дружище!

Тарбелл рассмеялся тихо, но с обычным сатанинским удовлетворением.

— Да, — согласился он, взглянув на меня, — это и впрямь почти пугает, не правда ли? Ничего не могу с собой поделать, Гидеон. Большой риск, блеф, когда на карту поставлено все, — они так сексуальны! В эти моменты я и впрямь думаю, что могу уболтать кого угодно и на что угодно!

Даже сейчас, сидя в ожидании, пока рассветные лучи пробьются сквозь африканскую тьму, в пламени горящего передо мной светильника я вижу ухмыляющееся лицо моего блестящего и странного маленького друга; и хотя видение заставляет меня улыбнуться, я содрогаюсь в печали. Есть один бесполый дух — зловещий предвестник смерти, которого даже Леон не мог бы убедить отказаться от злого намерения. Пока мы смеялись, этот дух парил неподалеку.

Глава 38

Удачным наш план станет, лишь если Эшкол сможет идти. К тому же мучения, на которые генерал Сайд обрек своего пленника, пробудили во мне нечто вроде сочувствия — пусть этот человек заслужил презрения за все, что сотворил. Вот две причины, по которым я старался, как мог, хорошенько очистить, обложить ватой и забинтовать кровоточащие ступни Эшкола.