— Это меняет дело.

— В какую сторону меняет? — Катя чуть заметно улыбнулась.

— Я только что считал, что не хватает одного трупа. А теперь, похоже, их число удвоилось.

— Вы говорите загадками.

— Да нет, это вы у нас мастер по загадкам.

— В каком смысле?

— Ну зачем, скажите, устанавливать монумент живому человеку?

— Подождите… — Катя наморщила лоб. — Это ведь вы только что звонили?

— Не стану отпираться.

— А где же тот мастер?

— Я его полномочный представитель. Ну, так проведете меня к мистеру Стэндапу?

— Да… Конечно…

— И не станете никому звонить и предупреждать о моем приходе?

— Извините, но есть определенные правила. Мы отвечаем за безопасность наших партнеров…

— А за безопасность рабочих гранитной мастерской вы не отвечаете? Сегодня утром их пытались из служителей ритуала перевести в клиенты, — я согнул указательный палец, как будто нажимаю на спусковой крючок. — А ведь там, помимо мастера, который помог вам в неблаговидном розыгрыше, находились еще женщина и двое мужчин пенсионного возраста.

— Я ничего об этом не знала, — она растерялась. — Мы просто не могли разыскать этого человека, и тогда Вадим придумал…

— Я уже слышал эту байку от каменотеса…

— Это не байка…

— Но ведь людей убивают, верно, — сейчас мне почему-то захотелось повторить слова Н. Г.

— И вы боитесь…

— Вы тоже боитесь.

— Да, — Катя опустила голову.

— Но ведь кто-то должен сказать Джону Стэндапу правду? Вряд ли он захочет заключать контракт с теми, кто убил его старинного друга.

— Прекратите! — она дотронулась красивыми пальцами до не менее красивого лба. — Я сейчас сойду с ума. Вы говорите про одни убийства, про одни трупы.

— «Я из мафии, и ты из мафии, но кто кому напишет эпитафию?» Слова Иосифа Бродского. Расклеены в вагонах нью-йоркской подземки. А лучше бы смотрелись в нашем метро, скажем, на «серой» радиальной ветке.

— Если бы я не пошла в тот вечер в ресторан… Если бы не этот человек в моей квартире…

— Я бы не имел удовольствия сейчас с вами разговаривать.

— Сомнительное удовольствие.

— Не скажите. Лучше, чем лежать на очень холодной полке очень мертвой. Труп в вашей квартире спас вам жизнь.

— То есть?

— Зачем убивать человека, если он и так будет молчать? Да еще выполнять роль соглядатая. Потому что не хочет оказаться в тюремной камере из-за невесть откуда взявшегося трупа, верно?

От мертвого тела вас избавили, но неприятностей от этого не стало меньше. Вас втягивают в дела, от которых скверно пахнет. Я подслушивал разговор, — показал на телефон. — Если бы вы вызвали милицию, они бы не могли сейчас манипулировать вами.

— Никто мной не манипулирует, — отрезала она.

— Вы не скажите, кому звонили?

— Нет, — взгляд у нее был как у щенка, которого продают на Птичьем рынке — отрешенный.

— Вот об этот-то я и говорю. А теперь — ведите меня к заморскому гостю. А то на нас уже местные охранники стали косо посматривать.