— Позвоните отсюда.

Две девушки, сидевшие в обнимку на диване, встали и ушли. Я их раньше здесь не видел.

Катя стала набирать номер, а овчарка села у ее ног, поджав под себя хвост и прижав уши. Словно собака пыталась занять как можно меньше места. Я вышел, чтобы не мешать.

На кухне сидел хозяин — гитарист Ангел, его жена Настя, это она открыла нам дверь, и какой-то полный интеллигент в очках спал в кресле.

Две нежные девушки с дивана здесь, видимо, не появлялись.

— Хорошо, что зашел, — Настя похлопала ладонью по табуретке рядом с собой. — Садись. Послушай, это из новой программы.

В руках у Ангела была гитара, и он ее настраивал.

На маленьком столике стояли три полупустые бутылки «Смирновской» и всюду валялись обертки от конфет «Баунти».

— А кто это? — я кивнул в сторону спящего интеллигента.

— Неужели не знаешь? Это композитор Жмуркин, — Настя улыбнулась.

Композитор Жмуркин вдруг, не просыпаясь, пробормотал:

— Я не согласен.

И очки съехали ему на нос.

— Он вчера к нам приехал послушать, как исполняют его вещь, тех пор они пьют и спорят. — Настя нервно засмеялась.

В проеме двери появилась Катя.

— Я дозвонилась, все отлично, — сказала она.

— Посидите с нами, — предложила Настя.

— Нет, пойду, — Катя отрицательно покачала головой. — За мной уже выехали. Подожду в машине.

Я поднялся.

— Хоть ты не уходи, — попросил Ангел, отрываясь от своей гитары.

— Конечно, — Настя махнула рукой.

Я проводил Катю до входной двери.

— Позвоните, как доедете, — я продиктовал телефон Ангела.

— Все будет в порядке, не волнуйтесь. Мой сосед командует у нас отделом безопасности, так что с ним… И Марта в обиду не даст.

Овчарка сидела в коридоре и ждала хозяйку. Когда я подошел, она вдруг встала на задние лапы, упершись передними мне в грудь, и мокрым языком шлепнула по подбородку.

— Марта, веди себя прилично, — Катя вдруг заметно смутилась и дернула поводок.

Я закрыл за ними дверь.

— Собаки чувствуют, как их хозяин относится к человеку. И как относятся к их хозяину, — Настя тоже вышла в коридор наблюдала за нами.

— Глупости, — сказал я. — Просто случайная встреча. В первый и последний раз вижу.

— А я про собаку говорю. Собаки понимают, что люди чувствуют, а не что говорят и как поступают, — Настя покачала головой. — Всем собачникам это известно. У меня когда-то был спаниель… Пойдем, представление начинается…

Потом Ангел играл, и мне почему-то стало грустно. Проснулся интеллигент в кресле, поправил очки и они стали с Ангелом спорить. Да так заразительно, что я, ничего не смысля, подключился. Мы допили водку, которая была на столе, и еще, которую композитор достал из портфеля.

— Ты хотя бы съел конфетку, — говорила мне Настя. — Ты так долго не протянешь.

Когда я подошел к окну, «жигуленка» на противоположной стороне улицы уже не было. А Катя так и не позвонила. Впрочем, она и не обещала.

Часам к трем композитор снова уснул в кресле, мы еще посидели с Ангелом. Он свернул сигаретку с дурью, мы покурили, болтая ни о чем. Лег я на диване, а когда проснулся, оказалось, что под боком у меня спят щека к щеке те самые две девушки. Я и сам не заметил, как они пристроились.

Проснулся я от того, что Настя трясла меня за плечо.