Рассказывает он

Митрофаныч утопал в мягком кожаном сиденьи лимузина. От шофера нас отделяла прозрачная перегородка с раздвижным окошком.

— Я тут кое-что прихватил на дорогу, — он порылся в целлофановом пакете, который стоял у наших ног, выудил бутылку светлого рома «Баккарди» и банку кока-колы.

Открыл банку, сделал несколько глотков, а потом долил туда ром.

— Хочешь побаловаться? — предложил он, — А вот я иногда люблю побаловаться.

Язык у него уже слегка заплетался.

— Как ты раскусил, что эти стирки фартовые будут? — спросил он. — Я ведь когда колоду заряжал, как думал: если сразу на своей игре банк сорву, Шамиль меня живым не выпустит. А так — он сам откажется на четверть лимона рисковать. Какой дурак такие деньги на карты поставит?

— Я оказался этим дураком, — пнул ногой стоявшую на полу сумку с деньгами.

— Ну ничего, — теперь он приложился прямо к горлышку бутылки. — Как с этого американца денежки на мой счет потекут, куплю себе домик на берегу моря. Средиземного, — пояснил Митрофаныч. — Или в Монте-Карло. Маруху такую заведу, чтобы с ней в светском обществе прилично было. К примеру — референтшу, которая у Олега работает. А что — все при ней, культурная, и языки знает. И в постели, наверное… Эти маленькие, знаешь, в постели какие верткие!

Мне не хотелось, чтобы он развивал эту тему.

— Как убили Федоренко? — спросил я. — Чего теперь от меня скрывать?

— Зашли в кабинет, я и выстрелил ему прямо в сердце. Не знаю, в какой желудочек попал — в правый или левый. Может, в оба сразу.

— А что сделали с телом?

— Сначала, Вадим предложил, хотели его прямо в ресторан оттащить. Что, удивлен? Я тоже, когда он сказал, решил, что рехнулся. А на самом деле все просто. Дали одному наркоше пистолет — этот придурок давно у меня на примете был — и послали в зал, чтобы он поблизости от столика, который Федоренко заказал, устроил пальбу. Все бы на пол попадали, кое-кому, скорее всего, не повезло бы. Когда раненых или убитых стали бы выносить, среди них и Федоренко бы оказался. Мы бы его под шумок втащили и где-нибудь там бросили. А наркошу один мой человек пристрелил бы. При самообороне.

— Светлоглазый такой.

— Он, он. Да ты же его знаешь, — Митрофаныч нехорошо ухмыльнулся. — Кстати, он впереди нас едет. Будет там, в пансионате, для подстраховки.

— С бойней в ресторане не получилось. Что же вы тогда предприняли?

— А, не знаю, — он махнул рукой. — Вадим куда-то труп увез.

— Но пальто осталось в гардеробе… Поэтому-то ты и угрожал мне и моей жене по телефону?

— Про пальто в суматохе забыли, а когда ты его обнаружил, я и решил припугнуть. Хотел тебя вообще убрать, но Шамиль сказал, что тебе как-то удалось выкрутиться. А потом и Вадим посоветовал тебя не мочить, так как ты тот самый парень, которого мы могли бы подставить вместо наркомана.

— А почему так надо было — кого-нибудь подставить?

— Тут все дело в контракте. Ну, который с американцем заключили. В случае смерти одного из нас, имущество переходит партнерам. Менты бы сразу просекли, кому выгоднее всего убить Федоренко.

— Подожди. Если он мертв, то…

— Все принадлежит мне… ну, и этому, Стэндапу. Я бы этого американца вообще в расчет не брал бы, но Олег сказал — так надо. Мол, равные права у всех партнеров, а то ихняя полиция и адвокаты подкопаться могут.