— Который уехал по делам в Америку аж на две недели. И я с удовольствием приеду, как минимум есть повод убежать от жары.

— Вы будете жить в очаровательном пансионе с балконом на море.

И Саше захотелось немедленно оказаться на том балконе! Сонька не обидится, за два дня они поболтали обо всем, что пришло в голову, а что не пришло — на то все равно не было сил.

 Глава 4

— Вы будете жить в нашей лучшей комнате! Принцесса. — Худенькая светловолосая девушка бежала впереди Саши и все пыталась отнять у нее чемодан. Два часа назад Бальери встретил ее на вокзале в Риме, повезло быстро добраться без пробок.

— Principessa… — Снова повторила девушка, покатав на языке непривычное слово, за всю жизнь ни с одной принцессой она и рядом не стояла.

— Давай договоримся, мы на «ты» и никаких принцесс. Это титул мужа, я тут совсем не причем. И кстати, у меня тут наше лучшее вино, «Липпина», так что давайте откроем бутылку и потом ты мне все расскажешь. В принципе дотторе Бальери ввел меня в курс дела.

Вино разлили на террасе. Легкий морской ветерок шевелил белую скатерть, смешивал аромат апельсинов с морской солью. Адское пекло осталось позади и Саша впервые за последние дни почувствовала зверский голод, организм требовал наверстать упущенное.

Бриана поставила на стол глиняное блюдо с шариками фрикаделек польпеттини, лоснящимися в лимонном соусе, густом, как золотое море на закате. На блюде взрывались алым пламенем дольки помидор с серебристыми анчоусами — солеными, тающими на языке, как морская пена на горячем песке.

Из глиняного кувшинчика полилось оливковое масло, зеленое, тягучее; хрустит корочка еще теплого хлеба, крошки падают в тарелку, оставляя масляные лужицы, но новый ломоть хлеба подбирает их дочиста. Саше показалось, что пальцы пахнут морем, солнцем и счастьем. Она жмурилась, впитывая восхитительный вкус, боясь открыть глаза и увидеть, что все это лишь снится и она снова умирает от жары.

На сковороде шипели le uova in purgatorio — неаполитанское блюдо один в один напоминавшее грузинскую шакшуку, только со средиземноморскими травками. Конечно, ни в каком Чистилище яйца не томились и даже об адском огне ничего не напоминало, никаких острых перчиков или избытка чеснока.

— Телевизионщикам не разрешили покидать Позитано. Продюсер в состоянии оплатить дорогой отель, а вот его помощница Фифетта живет у нас и я даже слегка снизила ей цену за номер. Продюсер потянет это без труда и… если она останется здесь мы сможем узнать много интересного.

Бальери взглянул на Сашу и в глазах его читалось: «Я же говорил, что девочка умница».

Саша кивнула, поняв Лиса без слов.

— Итак, в пансионе кроме нас с вами… то есть нас с тобой и Фифетты живет только пожилая пара из Германии, синьоры Крюгер, Лора и Вернер. Они очень приятные, воспитанные, не из тех немцев, что… ну, вы понимаете. Лора родилась в Италии и еще ребенком уехала с семьей в Германию. Супруги знакомы с детства. Она домохозяйка, он врач скорой помощи на пенсии, сюда приехали отметить юбилей совместной жизни.

— То есть когда этот маэстро пришел сюда и… э… помер, Фифетты здесь еще не было, а к остальным он прийти не мог. А кстати, почему маэстро? Он же не художник. Если он что-то готовит на камеру, то скорее шеф Макс. И как его зовут на самом деле?

— Зовут его Массимо Томмазини, но официально он больше известен как маэстро Макс. Маэстро потому, что он приравнивает себя к художникам, он творит чудеса и создает настоящие произведения искусства из ароматов, в первую очередь он парфюмер.

— Надувательство. — покачал головой Бальери. — Духи невозможно создавать перед камерой в прямом эфире Нужны температуры, специальное помещение… Если он действительно сам создает духи, то делает это в другом месте, для зрителей лишь устраивают представление.