– Однако кто-то из вас все-таки стал убийцей. Кто-то, кого дядин эгоизм вывел из себя. Ведь речь шла о бриллиантах, которые могли всех вас спасти.

Жан-Жак заявил:

– Хорошенькое начало, сестрица!

Мадам Нантье воскликнула:

– Ты еще можешь шутить?!

– А что остается? Ведь инспектор убежден, что семья Нантье – это копия семьи Атридов.

– Господин Нантье, когда я приду к какому-нибудь убеждению, то непременно вам об этом сообщу, а пока запрещаю вам покидать Анси без специального разрешения.

Мадемуазель Армандина жалобно пискнула. Плишанкур поинтересовался, что это ее так расстроило.

– Каждый год, примерно в это время, я уезжаю в отпуск в Леон, в Нотр-Дам-де-Фурьевр, и у меня такое чувство, что на этот раз мне будет о чем помолиться.

– Я тоже так думаю. Поезжайте, молитесь в Нотр-Дам-де-Фурьевр и попросите Господа убедить виновного признаться. Так было бы лучше для всех.

Плишанкур разрешил им разойтись и позвал Дебору.

– Мадемуазель… Я сожалею, что не сумел воспользоваться советом, который вы, сами о том не догадываясь, мне дали… Это я о Сюзанне… Я убежден в том, что она хотела отомстить, но тот, кому она хотела отомстить, опередил се.

– Никто, кроме Господа, не знает, что делается в душе грешника. И когда дело доходит до греха, самый дряхлый старик становится сильным, как юноша.

Дебора удалилась, а Плишанкур поделился с Жирелем:

– Она что, издевается надо мной? Что значит эта история со стариком?

– Может быть, Сюзанну обольстил дядя Жером?

– Да вы в своем уме?! А потом, откуда она это знает?

– Я не думаю, чтобы она это знала, просто она помнит, как дядя Жером пытался соблазнить ее своими бриллиантами… Она отказалась, а Сюзанна могла ведь и согласиться.

– Невероятно! Мужчина в таком возрасте!

– Вот это да! Слушайте, Жирель, поезжайте-ка вы в монастырь и попытайтесь найти кого-нибудь, кому Сюзанна могла доверить свой секрет… и побыстрее возвращайтесь, я вас буду ждать. Вы должны обернуться до завтрашнего утра.

– Еду, шеф!

Проходя через сад, Леон встретил Дебору.

– Можно мне вас кое о чем спросить?

– Конечно.

– Я вам… я вам действительно так неприятен?

– Нет, что вы!

– И… вы не хотели бы со мной познакомиться поближе?

– Что вы имеете в виду?

– Я… В общем… В общем, вы произвели на меня огромное впечатление… что и объясняет мой глупый поступок, за который я еще раз прошу у вас прощения!

– Не будем об этом!

– Спасибо… Если вы согласитесь, мы могли бы… в воскресенье, например… пойти вместе… погулять на озеро.

– Я не знаю, чистая ли у вас душа?

Еще ни одна девушка не интересовалась чистотой души красавца Леона.

– Разве можно не иметь чистой души, находясь рядом с вами…

Она смотрела на него своими прекрасными голубыми глазами так, будто хотела увидеть его насквозь. Леону сделалось неловко.

– Если бы я знала, что вы говорите искренне…

Сколько раз он такое уже слышал, и сколько раз он над этим смеялся! С ней же все было иначе… с ней он чувствовал себя по-настоящему искренним, каким-то другим… Робким, как будто все было в первый раз. Дрожащим голосом он ответил:

– Я говорю искренне.

Именно эта дрожь в голосе и заставила ее поверить.

– Где вы хотите встретиться со мной?

– В два часа, в городском саду.