|
Захватив фонарик из бардачка, а также тяжелые кусачки, он выключил фары, оставив ключ в замке зажигания, и потащился по крутой тропинке к руднику. Прошагав так с четверть часа, он добрался до запертых цепью ворот. Увидев блестевшую при лунном свете железную сетку забора, он остановился. Настороженно вглядевшись во тьму. Шейн с трудом различил очертания сараюшки охранника. Света не было видно. Дальше, там, где должна быть территория рудника, все было слабо освещено лунным светом. Не останавливаясь у ворот, чтобы не рисковать, он повернул налево, и, продираясь сквозь кустарник, поднялся по отлогому склону ярдов на сто, и подобрался к металлической сетке. Своими мощными кусачками он стал делать большую дыру в заборе. Когда щель показалась ему достаточной для того, чтобы пролезть, он положил на землю кусачки и вторгся на тщательно охраняемую приграничную территорию Джефферсона Тауна, задержавшись на минуту, чтобы сориентироваться; затем смело двинулся вперед по направлению к деревянному желобу между копром и бункером, под которым железнодорожные вагонетки нагружались драгоценной грязью. Он шагал вдоль желоба вверх по склону к стальному надшахтному копру, четко вырисовывающемуся на фоне неба. Он смутно представлял себе, что именно ищет или надеется найти. Одно только он знал твердо: слишком много перстов указывало на этот серебряный рудник в Биг Бенде. Подозрения его только усилились, когда он в прошлый раз увидел, с каким тщанием охраняется это место от посторонних глаз. Массивный металлический забор и вооруженный охранник при закрытых на тяжелую цепь воротах — это что-то странное для серебряного рудника. Сколь ни скудны были его знания рудничного дела, он прекрасно понимал, что руда сама по себе, до того как она прошла переплавку, особой ценности не имеет, а то, что такие меры предосторожности были направлены против возможных набегов с мексиканской стороны, вызывало у него серьезные сомнения. Короче, он уповал на то, что поймет, что ищет, когда найдет то, что нужно. Разумеется, ему следовало бы прихватить с собой специалиста, но он не знал ни одного специалиста-горняка в Эль-Пасо, да и трудно было убедить кого надо в том, чего он и сам толком не знал.
Футах в ста ниже копра над входом в шахту желоб внезапно уперся в другой огромный бункер, как две капли воды похожий на тот, что внизу для загрузки вагонеток. Но в отличие от первого, этот бункер-накопитель был доверху завален землей, и из узкого конца выходил желоб. Шейн обошел его кругом и обнаружил, что желоб для руды не шел дальше края воронкообразного провала, мало чем отличающегося от огромного гравийного карьера, из которого многие годы брали породу. Внизу можно было разглядеть вытянутые очертания двух паровых ковшей, лежащих на дне, и длинную стрелу, тянущуюся со дна до края бункера у него над головой. Направив луч своего фонаря на стрелу, он разглядел длинную линию цепного подъемника из бадей; его, вероятно, использовали для подъема руды со дна ямы и доставки в бункер-накопитель наверху желоба. Выключив фонарь, Шейн прошелся вдоль бункера, чтобы поразмыслить над своим открытием. Не оставалось сомнений, что первоначальная шахта со своим копром была давно заброшена, и на память ему пришел отчет Джошуа Райли, в котором он, якобы ошибочно, высказывал мнение о том, что первоначальная жила истощилась. Даже такому профану в рудничном деле, как Шейну, было ясно, что в настоящее время весь процесс добычи сводится к использованию двух паровых ковшей на дне гигантской ямы, которыми, по существу, выкапывается весь склон горы, и порода поднимается наверх в бункер, откуда по желобу загружается в железнодорожные вагонетки. Все это указывало на то, что выводы Райли об истощении первоначальной жилы были, по всей видимости, правильны; и теперь, вместо того чтобы копать в горе новую шахту и пробивать новые тоннели, Таун просто снимает поверхность горы, добывая таким способом драгоценную руду, которую затем изо дня в день отправляет в Эль-Пасо на свою плавильню. |
