Шейн присел на корточки и закурил сигарету, тщательно прикрыв ладонями спичку и сигарету и повернувшись в противоположную сторону от тихих рудничных зданий внизу. Как бы ему сейчас пригодилось знание горного дела! Но как бы то ни было, подобный способ добычи казался ему, мягко говоря, необычным, насколько он знал, и, однако, он не мог со всей уверенностью сказать, что так добывать серебряную руду невозможно. В конечном итоге после длительных раздумий он пришел к компромиссному выводу, что это во всяком случае революция в горнодобывающей промышленности. Если, правда, Джефферсон Таун разработал секретный способ извлечения обогащенной руды из поверхности горы, нечего удивляться, что он принял все меры предосторожности, чтобы сохранить свой секрет. Докурив, Шейн решил, что больше исследовать здесь нечего. Он еще не знал всего значения своего открытия, но на эту ночь и этого для него достаточно. Он поднялся и стал спускаться вниз по склону, отыскал свою дыру в заборе и без всяких осложнений добрался до своей машины. Уже брезжило утро, когда он отправился обратно в Эль-Пасо, а когда он остановил машину перед «Пасо-дель-Норте», солнце уже давно поднялось.

Поднявшись в номер, Шейн начал раздеваться. Он физически утомился, но ум его работал как машина, перебирая гипотезу за гипотезой и все отбрасывая одну за другой. У него было такое чувство, что разгадка таинственной гибели трех человек где-то рядом, но последнее звено, тот недостающий и окончательный смысл, который поставил бы все на свои места, всячески ускользал от него, и от этого он был сам не свой. Побрившись и приняв душ, он вернулся в комнату в майке и шортах и налил себе хорошую порцию виски. Сидя со стаканом у окна, он жмурился от яркого солнца. Вот он, ответ, — прямо перед ним, но он не сможет разглядеть его. Образ тускнел каждый раз, как он пытался ухватиться за него и удостовериться в его реальности. Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда он поднес стакан к губам. Шейн поднялся и пошлепал босиком к двери и распахнул ее. Ланс Бейлис влетел на самую середину комнаты. В руке у него была утренняя газета и портфель, а лицо выражало неописуемый ужас. Он уронил портфель и проговорил хриплым голосом:

— Этот бред про Кармелу — правда?

Шейн прикрыл дверь и ответил:

— Я еще не видел газету, Ланс, но, думаю, все чистая правда.

— Что она в этой вонючей хуаресской тюрьме? По обвинению в убийстве Кокрейна? — Он ударил по газете свободной рукой.

— Да именно так. — Шейн подошел к окну, взял бутылку виски и спросил: — Выпьешь?

— Это твоих рук дело, — выпалил Ланс. — Тут сказано, что ты один из свидетелей обвинения — что ты уверен, что она это сделала.

— Что ее револьвер сделал это, — поправил его Шейн. — По моей гипотезе, она кого-то покрывает — она отправится на электрический стул, покрывая кого-то. — Они встретились с Лансом глазами, и Шейн спокойно выдержал его взгляд.

Ланс тяжело вздохнул:

— Здесь еще сказано, что полиция считает, что я той ночью был где-то поблизости.

— Это Кармела так считает. Она уверена, что ты там был, Ланс.

Бейлис швырнул газету на пол.

— Ладно. Я там был. Я вытащил у нее из сумочки револьвер и убил Кокрейна. Я надеялся, что она меня в темноте не узнает.

Глава 22

Шейн налил Лансу виски.

— Почему ты убил Кокрейна?

Бейлис выпил чуть не все одним глотком и ответил:

— Я был совсем не в себе в тот момент, как я понимаю.