Мэри уже успела отвязать трос, крепивший лодку к пристани. Я уселся на весла, и мы, довольно быстро стали продвигаться в глубь залива. Мэри устроилась на носу лодки, во все глаза наблюдая за яхтой.

Но та, быстро скользя вдоль фиорда, несомненно уходила от нас, ритмично тарахтя мотором и вздымая большие волны, опасно раскачивающие нашу лодку.

— Тебе не видно названия? — спросил я. — Ах, черт побери!

Весла внезапно заклинило, и Мэри отбросило назад.

— Минуточку… сейчас… сейчас… — она отыскала равновесие. — Ты не мог бы грести еще быстрее? У тебя есть фонарик?

— Нет.

— А спички?

— Тоже нет. Боже мой… — я принялся лихорадочно ощупывать карманы плаща. — Что за невезение!

Левое весло выскочило из уключины, вдобавок было адски холодно, а на дно лодки просочилась вода и плескалась вокруг моих замерзших босых ног.

Темный корпус яхты высоко возвышался над нашей маленькой лодкой. От волнения нас бил нервный озноб, так как все складывалось в пользу бандитов: извилистость узкого фиорда, огромные деревья, растущие у самого берега, непроглядная темнота безлунной ночи. У большинства парусников название написано на носу большими красивыми буквами и освещается лампой. На этой проклятой яхте ничего подобного не было видно.

— Мне кажется… она голубого цвета, — неуверенно произнесла Мэри. — Как ты думаешь, Джек?

— Голубого?

Сейчас яхта казалась уже только слабой тенью, сливающейся с темнотой ночи. Тенью, быстро скользящей в сторону залива. Но еще был различим ее исчезающий силуэт, две торчащие мачты, и доносился стихающий рокот мотора.

— Точно… голубая, — добавила Мэри уже более уверенным голосом. — Такого синевато-небесного цвета. В какое-то мгновенье это было отчетливо видно. Что-то осветило ее, может быть пена. Яхта без сомнения голубая. У нас появилась одна улика.

— Успокойся, дорогая, это совершенно безнадежное дело. Возвращаемся домой.

— Сейчас? Об этом не может быть и речи. Я прошу тебя, милый. Произошло убийство, и мы должны что-то сделать… Умоляю тебя, не сдавайся так легко.

— Выбрось из головы, что мы можем догнать яхту или хотя бы приблизиться к ней…

Я перестал грести и расправил уставшую спину. Мэри сокрушенно опустилась на нос лодки. Сейчас тарахтенье мотора яхты-призрака доносилось уже совсем издалека. Звук постепенно затихал и неожиданно оборвался.

— Подожди минутку, подожди! — воскликнула Мэри. — Прислушайся. С ними что-то случилось. Вероятно, яхта села на мель. В темноте и при таком количестве отмелей это вполне возможно. К тому же они плыли без огней. Берись за весла!

— О, господи…

— Может, мы еще догоним их. Если они действительно налетели на мель. Ну, поднажмем, Джек!

Она села рядом со мной и ухватилась за весло.

— Во всяком случае стоит попытаться. Ты ведь слышал, их мотор заглох, а там полно отмелей. Кроме того, сейчас отлив. Если они попробуют улизнуть, не зная местности и не зажигая огней…

— Дорогая… Ты слишком возбуждена.

— Но, Джек, они убийцы, как ты не понимаешь? — возмутилась Мэри. Ее охрипший голос далеко разносился над плеском волн и скрипом весел.

— Они убили какую-то несчастную женщину. Несомненно они жестокие, безжалостные люди. Это наш долг. Ведь мы единственные свидетели…

Прижавшись плечом к плечу, мы гребли, напрягая последние силы.