— Фил Ланк? Делла Стрит даже чуть не задохнулась от изумления. Она уставилась расширенными от удивления глазами на Мейсона и с прерывающимся дыханием ждала пояснений.

— Понимаешь, Делла, Матильда Тор не только не любила своего мужа, она его просто ненавидела. Более того, она знала, что он собирался разорить того человека, в которого она была влюблена всю свою жизнь. Если бы Матильда Тор могла убрать с дороги Франклина Тора, а ей это удалось, она бы унаследовала все его капиталы, которые полностью могли бы удовлетворить ее жажду неограниченной власти. Она бы могла спасти Стефана Альберта от финансового краха, а позднее выйти за него замуж. Наш дорогой Ланк был у нее своим человеком с самого начала, так сказать, ее Пятницей. Его брат умирал. Врачи предупредили, что ему осталось жить считанные дни или даже часы. А Матильда Тор уже строила свои планы, учитывая данное обстоятельство.

Когда Фил Ланк умер, сразу пригласили врача, который тут же удостоверил и выдал свидетельство о смерти. Но гробовщик при похоронах получил труп не Фила Ланка, а Франклина Тора, которому предварительно дали добрую порцию яда. Его быстренько отвезли на Запад и похоронили как Фила Лича, а труп бедняги Фила отвезли на машине и бросили в какой-то каньон, как безвестного бродягу.

— Но ведь Ланк рассказывал вам, что на Западе жила их мать. Неужели она не поняла, что это не ее умерший от болезни сын?

Мейсон усмехнулся и лукаво посмотрел на Деллу.

— Наивное существо, — сказал он, глядя на нее с нежностью, — ты веришь всему, что наплел этот прожженный негодяй Ланк. Могу поспорить, что когда лейтенант Трегг примется за расследование этого дела по существу, он обязательно выяснит, что Ланк никогда и не жил в тех местах, куда переправили тело его «брата».

Есть и еще одно доказательство. Джордж Альбер заходил в домик Томаса Ланка около двенадцати часов. Свет в доме горел, но изнутри не доносилось ни звука.

Но ёсли ты припоминаешь, то Ланк утверждал, что в это время он слушал последние известия по радио, когда к нему якобы пришел Франклин Тор. Альбер непременно услышал бы звуки голосов либо музыку.

— А как же открытка из Флориды, полученная Элен Кендал? — спросила Делла.

— Знаешь, дорогая, вот эта-то самая открытка и выдает Матильду Тор с головой, совсем не меньше, чем история с котенком.

— В каком же смысле, шеф? Ведь эта открытка действительно была послана из Флориды.

— Потому что она была написана еще зимой 1931 года, а не весной 1932 года.

— А откуда это видно?

— Там, видишь ли, написано, что он «наслаждается мягким климатом». Но всем известно, что во Флориде летом и весной замечательно, но о «мягком» климате говорят только зимой и это очень характерно в данном случае. Далее он пишет: «Хочешь верь, хочешь нет, но мы увлекаемся купанием до самозабвения». Он бы ни в коем случае не стал бы употреблять таких выражений, если бы речь шла о теплых месяцах во Флориде, когда купание самое обычное дело для всех курортников. Правда, на открытке стоял штемпель «июнь 1932 год». Но, по-видимому, Франклин Тор просто забыл ее вовремя отправить, положил ее куда-нибудь в карман своего курортного костюма и забыл про нее.

Когда же Матильда Тор обнаружила ее там позднее, она сразу же разработала новый план действий и очень ловко использовала эту открытку, чтобы доказать полиции и брату Франклина Тора Джеральду, что он жив, здоров и наслаждается жизнью.

Изобретательная особа эта Матильда Тор, ничего не скажешь! Чего только стоит одна история с этим, хотя и глупым, двойником…

Но все эти улики, собранные вместе, настолько убедительны, что данное дело для меня потеряло всякую запутанность. Сейчас меня только удивляет, почему я не сразу пришел к правильному решению и не обнаружил всего того, что позднее мне предстало совершенно в ясном свете…

— Неужели, шеф, вы не собираетесь помочь Гамильтону Бюргеру разобраться во всей этой запутанной истории?

— Ни за что! Пусть он сам выбирается из этого, как сумеет.