— Теперь я знаю, кому принадлежит голубой иол, — закончила она с триумфом.

— Кому?

— Некому типу по имени Маннеринг. Гай Маннеринг. Его иол вчера целый день находился на реке. И он голубого цвета.

Мэри посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых сверкали золотые искорки, а ее волосы в свете пылающего камина отливали медью.

— Он безумно богат. Имеет жену инвалида. Увивается за женщинами. И… представь себе…. — она сделала паузу. — Сегодня утром он заезжал в город, и купил три банки черной краски.

— А как называется его яхта? — спросил я.

— «Голубой месяц». Но, наверное, сейчас это уже «Черный месяц».

Я не спеша потягивал коктейль. Новые сведения не вязались с моими открытиями на «Психее».

— Мы должны обо всем доложить лейтенанту Рейнольдсу, — предложил я.

— Нет, нет, Джек, — быстро запротестовала Мэри. — Это преждевременно. Может это просто совпадение. Мы должны иметь более веские улики.

— Я с тобой полностью согласен.

— А пока у нас нет никаких доказательств его вины. Никому не запрещено иметь голубые яхты и по желанию перекрашивать их в черный цвет. Это еще не значит… — Она соскользнула с дивана и через минуту вернулась с коричневой книгой. — Лейтенант был прав. Хочешь верь, хочешь нет, но представь себе, в нашем округе восемь голубых иолов. Это лучшее доказательство, как мало мы знаем о том, что происходит вокруг нас.

Она раскрыла книгу и положила на столик.

— Разве это не удивительно? Мы живем в местности, где голубые иолы можно считать пучками. Наверное, это цвет какого-то клуба. Вот реестр, из которого мы узнаем, кто владелец любой яхты в нашем округе.

— Вижу, ты не напрасно провела день, — похвалил я ее.

— Все было очень легко. Мне даже не пришлось объяснять, для чего мне понадобился реестр. Люди любят поболтать. А старый ловец устриц оказался настоящим кладезем информации. Он знает гораздо больше начальника верфи.

Она обняла колени руками.

— Как жаль, что тебя не было со мной, Джек. Этот рыбак такой старый, маленький, жилистый, весь скрючен артритом, а лицо у него сморщено, как грецкий орех… Он ловит исключительно устриц.

Я тем временем листал размноженный на ксероксе реестр яхт, содержащий множество технических описаний. Наконец я нашел мою «Психею». Все совпадало. Она была зарегистрирована в Аннаполисе, на имя Анны Уотербай. Тетя Эванса?

Могла ли миссис Уотербай быть жертвой преступления?

Волосы Мэри опустились на страницы реестра, словно крыло большой птицы.

— Теперь ты видишь, как он нам может пригодиться. Мне позволили оставить его на некоторое время. Библиотекарша просто очаровательна. Очень милая, культурная женщина. Мы сделаем список всех голубых иолов и приступим к настоящему следствию.

— Что за глупая идея, — я с шумом захлопнул книгу.

— Но иначе мы ничего не узнаем…

— Это дело лейтенанта Рейнольдса.

— Он подведет, вот увидишь, — голос ее задрожал. — Его здесь все знают, к тому же он слишком похож на полицейского. Будет везде слоняться с блокнотом и карандашом в руках… — Она вздохнула, — А нас здесь никто не знает. Ни тебя, ни меня.

— Я и дальше не хочу никого знать. У меня есть своя работа.

— Да, — согласилась Мэри, — зато я свободна.