— А почему она не отправилась пароходом? — вежливо поинтересовалась Мэри.

— Пароходом? Еще чего! Алиса уже много лет не ступала ногой на палубу судна. Слишком нежное создание. — Он громко захохотал, а Маркхэм вторил ему своим сдавленным смешком. — Кроме того, дорогая миссис Лидс, известно ли вам, как долго длится подобное путешествие? Как минимум — неделю. Для слишком чувствительных особ это просто невыносимо. Алиса живет в инвалидном кресле. Том, ты только представь себе, она на палубе, в своем кресле на колесах, и ее раскачивает вперед и назад. Вот была бы потеха? Ха-ха-ха…

Маннеринг не мог не внушать отвращения.

Время от времени звонил телефон. Спрашивали Маннеринга. Он каждый раз довольно долго разговаривал, а когда возвращался к столу, выглядел все более захмелевшим.

Когда подали десерт, его глаза уже совсем остекленели, а уголки рта опустились. Но он снова пригласил Мэри в библиотеку и заставил ее выпить еще одну рюмку коньяка. Затем он потащил ее на прогулку в сад. Там они скрылись в лабиринте из подстриженного самшита, где Маннеринг пытался поцеловать Мэри. В то время, когда она ловко ускользнула из его объятий, неожиданно появился Том Маркхэм. В руках он держал огромный букет циний.

— Это вам, — буркнул он Мэри и подхватил Маннеринга под руки.

— Что тебе нужно, черт побери? — кричал Маннеринг, пробуя освободиться.

— Заболела корова, — ответил управляющий.

— Какая еще корова?

Вскоре они удалились в сторону фермы. Маркхэм держал под руку хозяина, еле передвигавшего нога. Мэри осталась одна, с букетом циний, среди извилистых аллей самшитового лабиринта. Она подняла голову и заметила мисс Эмилию, стоявшую в одном из окон второго этажа. Старушка прижимала к глазам платок. Потом она помахала им Мэри и скрылась за шторой.

На этом визит к Маннерингам закончился, Мэри вернулась к автомобилю и отправилась домой.

— Одним словом, ты так и не осмотрела «Голубой месяц»? — спросил я.

— Увы, Джек. Не удалось. Но что ты думаешь обо всем остальном?

А ты не опознала их голоса?

— Голос Маркхэма отпадает, я уверена. Что же касается Маннеринга, то здесь я сомневаюсь. Он постоянно паясничал. Или кричал, или смеялся, или бормотал. И все это было притворным, наигранным. Даже к своему слуге негру он обращался неестественным театральным тоном. Видимо, он с самого начала знал, что в доме находится посторонний, потому что заметил мой автомобиль. Мне кажется, я так и не знаю его настоящего голоса.

— И тем не менее у него очень низкий и густой голос, не так ли?

Честно говоря, мне хотелось свалить все на эту парочку и наконец-то успокоится.

— Да, хотя и не бас. Во всяком случае, я не уверена, что именно этот голос я слышала той ночью. — Мэри сдвинула брови. — Давай сложим все имеющиеся факты. Известно, что у Маннеринга есть голубой иол, что он перекрашивает его в черный цвет и что его жена неожиданно исчезает из дома. Кроме того, он ведет себя довольно странно. И не только он, но и все обитатели его дома. Там наверняка происходит что-то подозрительное. С другой стороны, я не могу поклясться, что это он был ночью на яхте…

— А может он нанял убийц? Так бывает.

— Не исключено, — согласилась Мэри. — Однако прежде всего я хотела бы осмотреть «Голубой месяц». По-моему — Маннеринг держит его не у себя, а у своего приятеля.

— Приятеля?

— Да. Пристань Маннерингов слишком мелкая. В прошлом довольно глубокая, сейчас она сильно обмелела… во всяком случае так убеждала меня мисс Эмилия.