А передо мной, сияя в лучах полуденного солнца, предстало видение, которое я давно уже вычеркнул из памяти — голубая яхта. Ее палуба была белоснежного цвета, а бока сверкали чистейшей лазурью. Центральная мачта стрелой взлетала к небу, белые паруса трепетали на ветру. Она возникла в нашей бухте словно «Летучий голландец» — неслышно и незаметно. Водная поверхность оставалась гладкой, как зеркало.

— Не желаете ли прокатиться? — предложил Эванс.

Я тяжело опустился на траву и, растерянно улыбаясь, отказался, ссылаясь на то, что дома меня ждет срочная работа. Светловолосый великан разлегся рядом и предложил совершить небольшую морскую прогулку немного позже или вечером.

Он механически жевал сорванную травинку, а я пытался собраться с мыслями. Мы давно вычеркнули Эванса из списка подозреваемых, и сейчас я старался припомнить все, что мне о нем известно.

— Так вы говорите, что решили открыть здесь дело? — обратился я к нему.

— Да, и сейчас подыскиваю клиентов.

— Вы работаете на свою тетку, на миссис Сильвер?

— Нет, на себя самого. «Психея» теперь принадлежит мне и только мне. Тетка умерла в феврале и завещала мне немного деньжат. Вот я и выкупил «Психею»…

— Гм…?

— Да-да, выкупил. Она уже старая и досталась мне за гроши. Но я подновил ее…

— Вам повезло, — согласился я и окинул его внимательным взглядом.

Ничего подозрительного в его добродушном лице заметить не удалось. Выражение голубых глаз было невинным и беззаботным.

— Но, однако, — продолжал он, — чтобы привести яхту в порядок, потребовалось денег побольше, чем мне оставила тетушка. Этот проклятый ветеринар спустил половину ее состояния. А я хотел, чтобы «Психея» выглядела первоклассно. И вот… полюбуйтесь! Может теперь мне удастся возместить все расходы.

— Надеюсь, — я поднялся с травы. — Я должен заняться работой. Меня зовет музыка…

Он нахмурился, потом встал и пошел вслед за мной.

— А разве вы не были заинтересованы?

— Чем?

— Нанять мою яхту. Я как раз хотел с вами поговорить на эту тему.

Мы снова оказались на кухне, которая сейчас казалась мне слишком тесной.

— О нет, благодарю вас…

— А может все-таки? Я слышал, что вы интересуетесь парусниками, и особенно — голубыми иолами…

Вот оно!

— Не хотите ли выпить кока-колы? — предложил я, вспомнив, что мой револьвер лежит в баре.

Он последовал за мной.

— А может пива? Возьмите в холодильнике.

— Нет, спасибо, я завязал с выпивкой. Так как же насчет моей яхты…

Он ходил за мной по пятам, оставаясь вежливым, даже предупредительным. А может мне так только казалось? Может он просто выбирал удобный момент?

В конце концов мне ничего не оставалось, как усесться с ним на крыльцо и выслушать его. Он подробно рассказал мне о всех усовершенствованиях и ремонтах, произведенных им на «Психее». Как он проконопатил и просмолил днище, как заменил отслужившие свой век поршни, как сорвал старую сосновую обшивку в каюте, как установил новое сантехоборудование…

— Я выстлал всю каюту мягким ковром, — хвастался он, — от стены до стены. Смонтировал душ, а на корме устроил спальню. Посмотрите сами и убедитесь. Может тогда у вас появится желание?

— О нет-нет… благодарю.

Я мечтал о том, чтобы поскорее вернулась Мэри. Было уже три часа.

— К тому же яхта исключительно устойчива, — продолжал соблазнять меня Эванс.