— К тому же яхта исключительно устойчива, — продолжал соблазнять меня Эванс. — Совершенно не качается. Все ее очень хвалят, поверьте мне. С вас я возьму недорого…

— Но я не собираюсь никуда выезжать. И вообще подобные занятия меня нисколько не интересуют.

— А может у вашей жены появится желание?..

Странно, подумал я, ведь я даже не упоминал ему, что женат.

— Вряд ли, — я решительно встал. — Мы оба — типичные сухопутные крысы. Однако я желаю вам успеха.

И протянул ему руку.

Он поднялся и выпрямился. На его лице отразилась печаль. Казалось, его постиг суровый удар.

— Вы так и не надумали?

— Нет, но пусть вас утешает, что на свете еще есть множество других людей. Людей, которым нравятся яхты. Мне очень жаль, но я уверен, что вы отыщете немало желающих…

— Ну что ж! — наконец произнес Эванс, с минуту глядя на меня своими голубыми глазами, затем тяжело вздохнул.

Он медленно побрел к двери, у выхода замялся и робко посмотрел на холодильник.

— Простите, глупо получается, но я, признаться, очень голоден. С утра ничего не ел. А тут еще бензин кончился. До вашей бухты я добирался под парусами…

— Ну конечно, угощайтесь.

Я нашел в холодильнике остатки вчерашней курицы, яйцо вкрутую и полбутылки молока. Яйцо он проглотил целиком. Не хотите ли взять хлеба? Еще как! Он схватил буханку, словно это был слиток золота. Есть ли у вас на борту кофе? Нет, у него не было даже кофе.

— Полное банкротство, — смущенно улыбнулся он.

— Пожалуйста, берите все, что вам необходимо, — сказал я и подумал, не предложить ли ему немного денег. Не терплю попрошаек, но в конце концов мне совсем не трудно расстаться с несколькими долларами.

— Нет, спасибо, — ответил он на мое предложение. — Видите ли, я больше рассчитывал на то, что вы наймете мою яхту. И собирался пока что остановиться здесь, а за пользование вашей пристанью заплатил бы сколько нужно из своих доходов… но нет, так нет. Теперь я вижу, что сглупил… А может у вас найдется для меня какая-нибудь работа?

— Какая работа?

— Откуда я знаю? Могу делать многое. Например, отлично стригу газоны.

— С этим прекрасно справляется моя супруга. Большое вам спасибо, но…

Я сунул ему в руку два доллара.

На этот раз он не отказался. Сгреб со стола запасы провизии, я открыл дверь, и мы вышли на крыльцо.

Весеннее небо начинало тускнеть. Близился вечер. В нашей бухте легко покачивалась на волнах голубая яхта. Мне стало жаль Ральфа и стыдно за свои недавние подозрения.

— Вы поможете мне отчалить? — спросил Эванс.

— Ну конечно.

Плечом к плечу мы направились к пристани, а перед нами двигались две совершенно непохожие на нас тени. Было очень тихо и душно. Паруса лениво свисали с мачты.

— Полный штиль, — заявил Эванс. — Видимо, ветер меняет направление.

Он совсем не торопился с отъездом. Аккуратно и не спеша сложил на палубе банку кофе, остатки курицы и хлеб. Я разглядывал его и в который раз удивлялся гигантскому росту и мощной мускулатуре. Его движения были неторопливы, но это была медлительность силача.

Он вдруг обернулся, и его широкая улыбка показалась мне жуткой и опасной.

— Я не могу сейчас отплыть, начался отлив…

Мой взгляд на мгновение задержался на этой кошмарной улыбке, от которой стыла кровь в жилах, затем я резко повернулся и со всех сил помчался к дому.

Ральф бросился за мной. Я слышал удары его кроссовок по густой упругой траве.