Прямо передо мной раскинулся Центральный парк, утопающий в яркой свежей зелени, окутавшей его словно ажурная изумрудная шаль. Между деревьев неторопливо прогуливались люди в разноцветных одеждах. С обеих сторон этого необыкновенного зеленого оазиса гигантской стеной вздымались небоскребы, пылающие в лучах заходящего солнца. Они мигали тысячами окон, переливались красками, и казалось, что они двигаются, наполняясь звуками большого города. Звуки эти были поистине неповторимы и восхитительны: абстрактные, безликие, неземные. Будто протяжный грохот, составленный из бесчисленных разнородных звучаний. Подобного эффекта я стремился достичь в «Метопи». Меня охватил неописуемый восторг. Я впитывал в себя этот необыкновенный город и его хаотичную бетонную музыку. Наконец осуществилась моя мечта — я настоящий композитор, я создал Великое Творение.

Когда весенним солнечным днем смотришь из окна нью-йоркского отеля, то видишь перед собой гигантскую корону. Там, внизу, простирается многоцветный, сверкающий бриллиантами, отливающий пурпуром и изумрудом ореол славы и успеха. Кажется, достаточно одного волшебного слова, и этот поистине королевский венец материализуется. И состоится коронация. И в твою честь поднимутся миллионы бокалов. И расстелется королевский ковер, протянувшись в бесконечность…

Я сидел у окна с блаженным чувством удовлетворения от выполненной работы. Ожидал интервью, которое представит меня обществу. Ожидал славы и признания и в мечтах уже видел себя на вершине успеха. Будущее представлялось мне сплошным триумфом. Джон Уайльд Лидс Второй, оставивший мир бизнеса ради мира искусства будет признан великим композитором. Когда-то, еще в школе, мальчишки дразнили меня «пони». Я был самым маленьким в классе. Мое имя служило поводом для всякого рода насмешек, поскольку фирма Лидс по всей стране известна своим сантехоборудованием. Но теперь никто не посмеет высмеять это имя. Наоборот, мое имя будет произноситься с восторгом и восхищением и встречаться бурными овациями. Оно будет увековечено в мраморе. И, быть может, мой бюст займет почетное место в Центре Линкольна. Я снова погрузился в мечты и представил себя на церемонии открытия бюста, пожимающим направо и налево руки моих почитателей. Мэри, конечно, рядом. Очаровательная и элегантная. А вокруг — самые известные и знаменитые люди нашего времени. И всюду цветы, шампанское, пальмы в больших кадках. Торжественные речи…

Телефонный звонок.

— Слушаю.

— Вас спрашивает мистер Тайкс. Ему можно подняться к вам в номер?

— Постойте, постойте… как вы сказали?

— Мистер Тайкс, сэр. Из журнала «Взгляд».

На мгновенье у меня перехватило дыханье.

— Сейчас спущусь, — наконец выдохнул я.

17

Неторопливой походкой я вышел из лифта. Оправившись от первого впечатления, я даже находил ситуацию несколько забавной. В конце концов Тайкс — не такое уж редкое имя. Меня просто удивляло стечение обстоятельств. Еще несколько часов назад это имя означало для меня имя убийцы, а сейчас — репортера, представляющего известный многотиражный журнал.

На кушетке сидел маленький лысый человечек, а рядом с ним женщина с фотоаппаратом. Да, это наверняка не Честер Тайкс.

— Мистер Тайкс? — спросил я.

— Да. Мистер Лидс? — ответил он тонким голосом, слегка шепелявя.

И Вана он ничем не напоминал.

— Вы из «Взгляда»? — улыбнулся я.

— Совершенно верно. Позвольте представить вам мисс Финиан.

Мисс Финиан была немолодой, мужеподобной, энергичной особой.