— Ну а Комо, он хороший работник?

— Работает-то он олл-райт, но все время не проходит чувство, что он видит тебя насквозь.

— Вы сказали, что жили некоторое время в доме Торов. Скажите, у вас тоща не было каких-либо неприятностей с Комо?

— Никаких ссор не было, во всяком случае, ничего такого. А вот у брата их было сколько угодно.

— У вашего брата? — спросил Мейсон, на какую-то долю секунды отрываясь от руля, чтобы многозначительно посмотреть на Деллу Стрит. — Так с вами там жил еще и ваш брат?

— Угу. Месяцев шесть или семь. — И что же с ним случилось?

— Умер.

— Пока вы там жили?

— Нет.

— Уже после того, как вы переехали… И как скоро?

— Через дару недель.

— Он долго болел?

— Нет.

— Сердце, по-видимому?

— Нет. Он был моложе меня.

Делла Стрит мягко сказала:

— Я понимаю, вам, мистер Ланк, не хочется даже и вспоминать об этом.

— Верно.

— Так всегда бывает, когда внезапно умирает близкий тебе человек. Это такой удар! Ваш брат, должно быть, был умницей, мистер Ланк?

— Почему вы так говорите?

— Сужу по вашим словам. Как я поняла, его никто не мог обвести вокруг пальца. Даже этот слуга-японец.

— Да уж, будьте уверены!

— Представляю, как вам трудно было снова начать работать в саду одному, после того, как вы лишились помощи брата.

— Он вовсе мне и не помогал. Он только приехал ко мне в гости. Некоторое время он себя довольно плохо чувствовал и не мог ничего делать.

— Подумать только… Часто бывает так, что слабые люди живут даже гораздо дольше, чем здоровяки, у которых за всю жизнь даже насморка не случалось!

— Что верно, то верно.

— Я тоже слышала, что мистер Тор был прекрасным человеком…

— Да, мадам. Он ко мне всегда хорошо относился.

— Одно то, что вам разрешили, чтобы в их доме жил ваш больной брат… Вряд ли они с вас высчитывали за питание.

— Нет, конечно. И я никогда не забуду, как вел себя мистер Тор, когда умер мой брат. Вы сами понимаете, что я здорово потратился на врачей, лекарства и все такое прочее. Ну, а когда брат все-таки скончался, мистер Тор позвал меня к себе, выразил свои соболезнования и, знаете, что сделал?

— Нет, а что?

— Дал мне триста пятьдесят долларов, чтобы я мог перевезти тело брата на Запад, так как наша мать была в то время еще жива, и ей было очень важно, чтобы Фил был похоронен поблизости. Он даже освободил меня от работы для сопровождения гроба. Мне хотелось как следует отблагодарить мистера Тора, но когда я возвратился с похорон Фила, он уже исчез.

Мейсон подтолкнул Деллу, чтобы она перестала особенно нажимать на эту тему и не возбудила в садовнике подозрений.

После нескольких минут молчания, Мейсон, как бы между прочим, спросил:

— Это произошло как раз перед тем, как он исчез?

— Совершенно верно.

Мейсон несколько раз покачал головой.

— Да, японцы и правда очень хитрый народ. На Востоке про наркотики знают такое, что нам и во сне не снилось…

Ланк даже наклонился вперед, как бы стараясь заглянуть в лицо Мейсону.

— Что заставило вас так сказать?

— Сам не знаю… Просто думал вслух… Иной раз в голову приходят довольно странные мысли.

— Я тоже долго и упорно думал, — сказал Ланк. Подождав несколько секунд, Мейсон небрежно спросил:

— Если бы возле меня был японец, который мне не нравился, я ни за что не стал бы жить с ним в одном доме… не так ли?

Разрешать ему для меня готовить или даже подавать пищу… Нет, я бы попросту боялся!

— Точно так же и я рассуждал, — сказал садовник.