— Если бы возле меня был японец, который мне не нравился, я ни за что не стал бы жить с ним в одном доме… не так ли?

Разрешать ему для меня готовить или даже подавать пищу… Нет, я бы попросту боялся!

— Точно так же и я рассуждал, — сказал садовник. — Я хочу вам кое-что сказать, мистер… Прошу прощения, как ваше имя?

— Мейсон.

— Так вот, мистер Мейсон. В течение некоторого времени, после исчезновения мистера Франклина Тора, я готов был прозакладывать все, что у меня было, что тут дело не обошлось без этого косоглазого черта. И потом я не сомневался, что Фил умер по его милости. Сами понимаете, он вполне мог такое обтяпать…

— Яд? — спросил Мейсон.

— Ну, я ничего не говорю. Лично я не верю этим чересчур любопытным всезнайкам, но все же не хочу возводить на него напраслины. Я уже и так поступил с ним не совсем справедливо…

— Неужели?

— Сказать по правде, я подозревал, что он приложил свою руку к… одним словом, я уже говорил вам, что мне показалось, что он хотел убрать с дороги мистера Тора, но, не зная дозы или еще чего, он начал практиковаться на моем брате… То, как мистер Тор исчез и все такое, да еще все это случилось сразу же после смерти Фила… В то время я не очень много раздумывал над этим, а потом такая мысль тревожила меня все больше и больше.

Мейсон снова подтолкнул Деллу, показывая этим, что ей пора снова взяться за дело.

— Я не думаю, что тем самым вы поступили несправедливо по отношению к японцу.

— Нет! Он этого не делал! — вдруг решительно заявил мистер Ланк.

— Но всего лишь несколько часов тому назад вы не смогли бы меня в этом убедить, если бы даже говорили всю ночь до самого утра. Это показывает, как человек может забить себе голову самой дикой мыслью, а потом цепляться за нее.

Признаться, я и жить-то не хотел у Торов потому, что мне не нравилось, как повсюду шныряет этот косоглазый. Филу становилось все хуже и хуже с каждым днем. Вдруг мне показалось, что и я заболеваю. Я с перепугу пошел немедленно к врачу, но тот у меня ничего не нашел. Так что я и пошел себе подобру, поздорову.

— И это вас излечило? — спросил Мейсон.

— Да, теперь все в порядке! У меня есть свой домик, пусть не ахти какой, но я зато там полный хозяин. Сам себе готовлю еду, а на работу беру с собой завтрак. И вот что я вам скажу, мистер Мейсон, у меня нет привычки бросать его где попало, где любой человек может его развернуть и брызнуть на сандвичи чем угодно. Нет, я не такой простачок!

— И теперь вы совершенно здоровы?

— Через две недели после того, как я туда перебрался, все мои хвори как рукой сняло. Но Фил продолжал болеть. Он так и не поправился. Уже совсем плох был.

— Что же сделал Комо, когда вы уехали?

— Проклятущий япошка ничего не сказал. Он только смотрит на меня и помалкивает, но я уверен, что он знает, что я думаю о нем. Только мне-то на это наплевать!

— Почему же теперь вы изменили свое мнение и больше не считаете, что это он отравил мистера Тора?

— Нет, — садовник решительно закачал головой, — он босса не губил. Однако я продолжаю считать, что все же он отравил Фила и пытался отравить меня. Больше того, это, несомненно, он отравил несчастного котенка, да и Матильда получила свою порцию яда. Тут уж вы меня никак не уговорите и не убедите, что Комо этого не делал. Ему меня не провести. Попомните мои слова, он сначала проверяет, как действует яд.

Десять лет назад он использовал Фила для такой проверки. А вчера котенка. Я-то некоторое время считал, что десять лет назад он поднял руку на босса.