— Дело куда сложнее, чем это, — сказал он. — Я слышал об этой истории от старшего таможенного офицера в Майами, Джека Мэллоу. Вы его помните?

— Конечно, — тихо ответила она. — Еще один друг, который считает…

Ее глаза наполнились слезами, и он поспешно сказал:

— Давайте-ка всерьез поговорим об этом, Марта. Возможно, все не так страшно, как вам кажется.

— Майкл, как вы не понимаете! — в отчаянии заговорила она. — Я знала об этом. Так что я виновата не меньше Пола. Ох, я с ним спорила, уговаривала, но он может сказать, что все это было неискренне. Он просто смеялся над моими словами и действовал по-своему. Я не отказывалась от денег, которые он таким образом зарабатывал, учтите! Возможно, именно это его убедило, что я в душе с ним согласна. Все точки над «и» мы расставили уже после того, как его поймали. Тут у меня хватило сил сказать ему: выбирай… Мне очень стыдно за свое попустительство.

— Как давно это продолжается?

— Многие месяцы, Майкл. К Полу приходил человек и предлагал ему продать дешевые экспортные духи. Он…

— Его имя Альварец?

Она затаила дыхание.

— Да. Ты хочешь сказать, что Джеку Мэллою все известно?

— Еще нет. Продолжай.

— Альварец все объяснил. Он хотел, чтобы мы занимались флаконами с дешевой туалетной водой. На самом деле в таком виде переправлялись в Штаты знаменитые французские духи, стоящие многие сотни долларов за унцию. Пол мне ничего не говорил об этом, пока с этим не было покончено. Вообще-то все было предельно просто. Он переправлял груз какой-то вымышленной компании, получал его и вручал крупной парфюмерной компании на севере. За такую пустяшную работу платили пятнадцать сотен долларов. Я была в ужасе, но, видимо, недостаточно сильно. На самом деле меня обычно раздражало, какие бешеные деньги наши знакомые платили за импортные духи и другую косметику, и мне казалось, что нелегальный ввоз парфюмерии, минуя таможню, не является особенно тяжким преступлением. Пол вложил свои деньги в дело, и они куда-то исчезли. Хотя я неожиданно стала задумываться, не потратил ли он их на… Впрочем, это не имеет значения. Вскоре Альварец сделал другое предложение. Никогда никаких осложнений не было, и Пол обращал все меньше внимания на мои просьбы объяснить мне, чем он занимается. Затем совершенно неожиданно его арестовали, и это явилось для него страшным ударом, Майкл. Я никогда не видела более подавленного человека. И все из-за жалкой горсточки часовых механизмов!

— Вы думаете, у него больше ничего не было?

Она нахмурилась.

— Я полагаю — ведь у них есть что-то вроде рентгеновского аппарата, не так ли? Мне всегда говорили, что, если ты попал под подозрение, ты уже ничего не сумеешь провести нелегально.

— У Джека Мэллоу есть теория, но, возможно, она ни на чем не основывается. Ты сказала, что предложила Полу выбор?

— Да. Я сказала, что, если он навсегда не бросит заниматься этим делом, я от него уйду. Ведь теперь к Полу будут особенно придирчивы, не так ли? Я привыкла к мысли, что я честная женщина, но теперь узнала о себе несколько неприятных истин. Был ли обусловлен этот ультиматум тем, что я считала его поступки дурными, или потому, что его непременно бы поймали, коли он повторил бы свою попытку, я не знаю, Майкл.

— И он согласился «завязать»?

— Окончательно.