Брови Шейна поползли вверх.

— Счастлив, что мы по одну сторону баррикады, — сказал он с коротким смешком. — Мне бы очень не хотелось видеть вас в качестве врага. Давайте послушаем.

— Зажгите на секунду спичку.

При свете спички он перемотал пленку и включил магнитофон с того момента, когда Альварец просил Шейна раздобыть ему полотенце и лед.

Откинувшись на спинку кресла, Шейн принялся слушать. Верблюд назвал телефонистке номер.

— Между прочим, это ночной клуб, — сообщил Повис.

Голос произнес: «Хэллоу». Очевидно, узнав собеседника, Альварец заговорил по-испански.

— Вы понимаете, о чем они говорят? — забеспокоился Шейн.

Повис принялся переводить вопросы и ответы.

«Прежде всего, полиция все еще там? Да, сказала ему. Что с людьми, которых увезли для допроса? Они вернулись? Только Эл, не знаю, кто это такой. Американец… Полиции не хочется задерживать его на длительный срок». Потом Альварец велел позвать к телефону Вивьен, после этого они уже беседовали по-английски.

Слышимость была безупречной.

Заговорила девушка, и прежде чем она произнесла десяток слов, Шейн понял, что это та француженка, с которой он познакомился во «Встречах Пиратов». Все ясно. Вне всякого сомнения, тут не обошлось без Альвареца. Он подсунул Слейтеру смазливую девчонку, дабы присматривать за курьером и быть уверенным, что тот будет нуждаться в деньгах.

Шейн, которому частенько доводилось сталкиваться с подобными куколками, был уверен, что она будет слишком дорогим удовольствием для человека, не имеющего определенного заработка.

Голос Верблюда произнес:

— Ты одна? Дверь заперта?

— Да, да, — недовольно ответила девушка. — Через минуту мое выступление.

— Это не имеет значения. Когда ты говорила со Слейтером?

— По телефону сегодня утром целых пять минут. Его жена…

— Знаю, знаю. Что он тебе сказал?

— О чем?

В голосе Верблюда ясно прослушивалось нетерпение.

— Ты прекрасно знаешь, о чем. Тебе известно, что у меня имеется деловая договоренность с этим человеком. Я получил по почте записку, в которой сообщена дата поставки: сегодня в одиннадцать часов. Когда ты разговаривала с ним, он уже отправил записку. Он должен был так или иначе упомянуть об этом факте.

— Нет, — голос девушки все еще звучал недовольно. — Вы мне ничего не говорили ни о доставке, ни о тому подобных вещах. И я бы хотела не иметь никакого отношения к этой стороне аферы. Совершенно никакого, вы меня слышите? Когда вы хотите, чтобы я у него спросила, что он будет делать в одиннадцать часов или нечто в этом роде, уточняйте, что я должна спросить, и все будет сделано.

— Тогда зачем он тебе звонил?

— Чтобы предупредить, что я не должна звонить ему в отель. Понимаете, его жена узнала про меня. У них из-за этого произошла ссора. Он сильно раскаивался.

— Да, да, — пробормотал Верблюд. — Но вчера. Вчера. Я хочу знать в точности его слова. Сказал ли он тебе, что еще не решил? Или что именно сказал?

Шейн слышал как раз этот вопрос, когда он вошел в спальню с кубиками льда.