— Ваши билеты, пожалуйста.

Она не видела и не слышала, как контролер вышел из двери позади нее. И вот он здесь — в форме, нос красный, вид не слишком приветливый. Что делать? Жизель почувствовала, что бледнеет. Она машинально схватила свою сумочку, хотела прикинуться невинной овечкой, солгать. У нее было несколько секунд передышки, пока попутчик доставал из портфеля безукоризненно действительный и безупречно сложенный билет. Он непринужденно протянул его контролеру, который прокомпостировал его, даже не обратив внимания на дату.

— Ваш билет?

— Я… У меня нет билета, — промямлила Жизель под равнодушным взглядом железнодорожного служащего, который уже не раз все это слышал.

— Придется заплатить штраф, — вздохнул он, вынимая из сумки книжечку.

— Но я… Но у меня нет денег. Я опаздывала… Я думала, что смогу заплатить… по прибытии.

Контролер заколебался. Она не была похожа на закоренелого «зайца». Скорее на кролика, угодившего в ловушку.

— Но вы ведь понимаете, что нельзя ехать без билета! У вас нет чековой книжки? В крайнем случае…

Но у нее не было чековой книжки. От смущения она ответила слишком резко:

— У меня украли кошелек… Я не успела…

— Вы сообщили об этом в полицию?

— Нет, я не успела, — повторила она.

Контролер закатил глаза.

— В таком случае я вас высажу на следующей остановке. Версаль. Через девять минут. И вы будете объясняться на вокзале с моим начальством.

— Но это невозможно. Вы не понимаете. Мне необходимо, совершенно необходимо быть там… У меня заседание. Конференция, посвященная Прусту. Для моей работы… — пыталась объяснить она, чувствуя на себе любопытные взгляды остальных пассажиров и уверенная в том, что стала объектом всеобщего осуждения.

— А моя работа — выявлять нарушителей. И вы…

— Позвольте мне… — Попутчик Жизель поднялся, вынул из кармана рыжеватый кожаный бумажник, достал оттуда сто франков. — Я тоже еду на конференцию. Разрешите вам помочь. Потом вернете.

То ли потому, что у нее не было выбора, то ли из-за того, что в его серых глазах ей почудилась искренняя доброжелательность, а может, из-за того, что он смотрел на нее не осуждающим и не покровительственным, а просто внимательным взглядом, она согласилась, ограничившись коротким «спасибо». Поворчав на нарушающих правила пассажирок, контролер наконец выписал билет, дополнив его положенным штрафом и уроком гражданского долга, и продолжил свой путь в поисках новых жертв.

Вопреки обыкновению Жизель пристально рассматривала своего спасителя. Он ей кого-то напоминал. Журналист? Актер? Где-то она уже видела это лицо. По телевизору. Политик. Он был слегка похож на нового вице-президента Соединенных Штатов: какая-то сухость, невероятно серьезный вид. Она сама была удивлена тем, что протянула ему руку и с полуулыбкой произнесла:

— Меня зовут Жизель Дамбер, я изучаю рукописи Пруста.

— Жан-Пьер Фушру, — представился он. — А я дошел только до середины «Свана».

Она взглянула на открытую книгу на сиденье, прикинула объем прочитанного и догадалась:

— Вечер у маркизы де Сент-Эверт. Первая редакция…

Она внезапно замолчала, испугавшись, как бы он не принял ее за «синий чулок».

— Вы преподаете? — мягко спросил он.

— Да… нет, в общем, я раньше… Сейчас я пишу диссертацию. Это не слишком интересно.

Интуитивно он понял, что она не хочет разговаривать. Он и не настаивал.