Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Ритм все ускорялся, затем пронзительные голоса труб возвестили о победоносном возвращении воинов.

Чао Тай открыл почти угасшие глаза и стал внимательно слушать. Потом его запекшиеся от крови губы расплылись в блаженной улыбке.

— Битва выиграна! — вдруг совершенно отчетливо выговорил тайвэй.

Затем из груди его вырвался хрип, тело воина дернулось, и улыбка застыла на губах

 

Глава 25

 

Уже настала ночь, когда Тао Гань с помощью четырех дознавателей завершил дело об убийстве цензора, весьма ловко скрыв следы того, что произошло в действительности. Тело арабской танцовщицы было тайно доставлено в судебную управу, после чего, уже открыто, перенесено в Цветочную пагоду для сожжения. Приспешников Ляна, даже не подвергнув допросу, передали воинской страже с приказом убить, как только отряд достигнет гор в верховьях реки. Тао Гань едва не валился с ног от усталости, когда наконец подписал от имени судьи Ди и скрепил печатью все необходимые бумаги, поскольку сам судья покинул Кантон сразу после того, как распорядился препроводить тело Чао Тая в столицу. Отбыл он в сопровождении особого отряда воинской стражи. Несколько всадников, скакавших впереди, расчищали путь. В руках они держали окаймленный красной полосой знак, позволяющий без промедления получать свежих лошадей на любой почтовой станции. Это было изматывающее путешествие, но более быстрого способа попасть в столицу не существовало.

Тао Гань покинул судебную управу и велел носильщикам доставить паланкин в усадьбу Ляна. Большой зал ярко освещали многочисленные масляные лампы и фонарики. Тело господина Ляна покоилось на богато украшенных похоронных носилках. Бесконечный людской поток двигался мимо них. Каждый гость зажигал палочку благовоний, отдавая последнюю дань умершему. Почтенный пожилой господин, которого Тао Гань счел дядей усопшего, принимал гостей с помощью престарелого смотрителя дворца.

Тао Гань, хмуро наблюдая за печальной церемонией, вдруг заметил, что рядом стоит господин Яо Тайцай.

— Горестный, горестный день для Кантона! — запричитал господин Яо, однако грустный голос никак не соответствовал лукавому выражению его лица. По всей видимости, торговец прикидывал, какие из дел покойного собрата сможет прибрать к рукам. — Я слышал, ваш начальник уже отбыл, — продолжал Яо. — Знаете, он вроде в чем-то меня подозревал, так как однажды учинил строгий допрос, но, поскольку уехал, больше не вызван меня в суд, я могу считать себя оправданным, не так ли?

Тао Гань бросил на него недобрый взгляд.

— Послушайте, — процедил он, — мне не дозволено обсуждать с посторонними государственные дела, но ради хорошего отношения к вам я, так и быть, открою одну маленькую служебную тайну — вдруг да пригодится? Когда подозреваемого подвешивают на дыбе, ему следует непременно попросить помощника палача вставить меж зубов деревянный клин. А то, знаете, часто бывает так, что от боли несчастный сам себе откусывает язык. Но на вашем месте я бы не слишком беспокоился, господин Яо! Беспокойство еще никого и никогда не спасало! Удачи вам!

Тао Гань повернулся и покинул зал, оставив господина Яо неподвижно стоять с выпученными от ужаса глазами.

Казалось, это небольшое воздаяние придало помощнику судьи сил, и, отпустив паланкин, он пешком добрался до рынка. Спина у Тао Ганя раскалывалась от боли, ноги ныли, но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Рынок кишмя кишел горластыми кантонцами, и темная улочка на задворках в сравнении с ним показалась Тао еще более пустынной.

Помощник судьи поднялся по узкой лестнице и на мгновение застыл у двери, прислушиваясь. Из-за нее доносился чуть слышный стрекот. Итак, догадка подтвердилась!

Тао Гань, постучав, вошел. Клетушки, свисавшие из-под карниза крыши, четко рисовались на фоне вечернего неба.

Быстрый переход
Мы в Instagram