Картина, открывшаяся нашему взору, была достойна кисти какого-нибудь художника-сюрреалиста. На фоне разгрома — опрокинутая витрина (одна штука), рассыпанный по полу хрусталь (предположительно три штуки) и растоптанные шляпы (сто процентов пять штук, я пересчитал) — на полу, в центре зала, сидели Надя и ее супруг Николай.

Они уже не ругались. Они страстно целовались, слившись в едином порыве, забыв обо всем на свете. Казалось, их ссора была лишь прелюдией к этому бурному примирению.

— Ну, просто Шекспир отдыхает, — с ледяным сарказмом произнесла Ля Флёр. — «Укрощение строптивой» в советской редакции. Николай Петрович! Надежда Степановна! Не желаете ли оплатить номер в гостинице «У испорченной витрины»?

Влюбленные, словно ошпаренные, отскочили друг от друга. Надя, увидев директора, испуганно вскрикнула и попыталась прикрыть рваный подол своего платья.

— Ой! Любовь Никитична… Как же… Вы ведь в командировку уехали… Откуда… — Бормотала продавщица.

— А-а-а-а-а… — голос Вампирши буквально источал яд. — То есть, раз директора нет на месте, можно тут творить, что на душу ляжет?

Николай, красный как рак, начал неуклюже подниматься, бормоча что-то невнятное про «понял, простите, больше не буду».

— Молчать! — рявкнула Любовь Никитична, в ее голосе зазвенела такая стальная властность, что даже я невольно выпрямился. — Николай, ты мне весь ущерб возместишь до копеечки. Надька, ты уволена. Окончательно и бесповоротно. Чтоб духу твоего тут не было.

В этот момент дверь в магазин со скрипом распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся милиционер. Судя по всему, он бежал в магазин со скоростью гепарда.

Это был мужчина лет сорока, с усталым, обвисшим лицом и мешками под глазами. На его форме красовались погоны старшего лейтенанта. Он был мне незнаком.

— Ох… Любовь Никитична… Мне о вас сообщили, так я сразу на велосипед прыгнул и сюда. Так гнал, так гнал… Что тут у вас происходит? — спросил он, окидывая взглядом последствия побоища. Его глаза скользнули по мне, задержались на погонах, — Товарищ лейтенант? Вы откуда здесь? А главное — вы кто? Я вас в нашем городе впервые вижу.

Любовь Никитична, стоило милиционеру переступить порог магазина, мгновенно превратилась из разъяренной фурии в оскорбленную, но великодушную жертву обстоятельств. Я не успел ответить, а она уже начала своё сольное выступление.

— Ах, Игорь Васильевич! — вздохнула она, с трагичным выражением лица поднося руку ко лбу. — Спасибо, что приехали! У нас тут, сами видите, маленький семейный скандал перерос в вандализм. Но, слава богу, ваш молодой коллега уже все взял под контроль. — Флёрова грациозно указала на меня. — Он… э-э-э… даже дверь выбил, чтобы пресечь беспредел.

Старший лейтенант, снова посмотрел на меня с нескрываемым любопытством. Как оказалось, это был тот самый Лыков, с которым я теперь делил рабочее место.

— Петров, — отрекомендовался я. — Иван Сергеевич, участковый уполномоченный первого отдела.

— А, так это ты новенький! — лицо Лыкова просияло. — Слышал, слышал. Ну что, с ходу в гущу событий? Молодец. — Он кивком показал на притихших супругов. — Это их рук дело?

— Их, — подтвердил я. — Но, кажется, они уже… успокоились.

Лыков тяжело вздохнул, достал из планшета бланк протокола и начал составлять акт. Пока он занимался бумагами и выяснял детали случившегося с Николаем и Надей, Любовь Никитична отошла в сторону, жестом подозвав меня.

— Ну что, инквизитор, — тихо произнесла вампирша, ее взгляд снова стал томным и загадочным, — Раз уж ты так настойчиво ищешь со мной встречи, давай поговорим.