— Ты куда пропал? — мрачно спросил он в ответ на мое заявление. — Тебя только за смертью посылать. — Старлей помолчал немного, а потом тихонько хохотнул себе в усы. — За смертью… В морг. Смешно.

Я из вежливости тоже улыбнулся, чтоб Семёнов понял, его каламбур услышали и оценили.

— Нашёл что-то особенное? — Спросил Виктор.

— Что-то нашел, — уклончиво ответил я, устраиваясь на стул возле стола, за котором сидел Виктор. — А у тебя вид, будто тебя через мясорубку прокрутили. Неужели опрос жителей так вымотал?

— Опросил я их, этих жителей! — старлей злобно ткнул пальцем в стопку исписанных бланков. — Все как один: «Ничего не видел, ничего не слышал, спал, телевизор смотрел». Один дед сказал, что заметил, как по небу летела огненная колесница, запряженная бегемотами. Я ему: «Дед, может, ты „В мире животных“ пересмотрел?» А он: «Нет, сынок, я водки перепил». Вот и весь опрос.

Он тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Но это еще цветочки. Поташевский пропал. — Сообщил Семёнов с таким видом, будто внезапно лишился самого дорогого человека.

Эта новость заставила меня насторожиться.

— Пропал? Как пропал? — Мое удивление было вполне искренним и даже, наверное, встревоженным.

— Вот так! Как люди пропадают, лейтенант? Был человек, а теперь нету его. — Устало ответил старлей, — Со вчерашнего дня его никто не видел. Дома он не ночевал. На работу не вышел. А Поташевский, между прочим, насчёт трудового режима гражданин ответственный. Алкоголик алкоголиком, но дисциплинированный. Я уже обошел всех его друзей, знакомых и даже редких собутыльников — нигде нет. Как в воду канул.

В мозгу сразу щелкнуло. Свидетель, который первым нашел тело и настаивал на странных деталях, таинственно исчезает. Это уже пахло не просто нарушением Договора, а целенаправленной зачисткой. Мое дело о «морозном трупе» стремительно обрастало новыми, куда более мрачными подробностями.

— Надо его искать, — констатировал я. — Подать в розыск.

— Ага, щас. — Семёнов мотнул головой в сторону входной двери. — Эдик уже потирает руки. Говорит, Поташевский, наверное, от страха сбежал, что за ложные показания ему влетит. Или просто запил где-нибудь с горя. Дело, мол, и так закрывать пора, а мы тут раздуваем из мухи слона. Василий Кузьмич, кажется, с ним согласен.

Типично. Проще списать все на бытовуху, чем копать глубже. Но теперь-то я знал, что копать есть куда. Поэтому перспектива вечера в компании мадам Ля Флёр становилась все более многообещающей.

Дождавшись конца рабочего дня, я помчался в общежитие. Мне нужно было переодеться, подготовиться к свиданию с красивой женщиной и, самое главное, изучить тот самый «Краткий справочник Инквизитора».

В своей комнате первым делом скинул форменный китель, который после столь насыщенного дня начал казаться мне невыносимо тесным и душным. Надел простые брюки и темную рубашку — что-то среднее между гражданским костюмом и одеждой для потенциально опасной миссии. По крайней мере, на темной ткани кровь не видно, а это уже плюс. Не знаю, почему именно такой вариант развития событий пришёл мне в голову. Надеюсь, он не окажется пророческим.

Пиджак решил не одевать — чтобы ничего не стесняло движений.

Затем, убедившись, что дверь закрыта, для верности подпёр ее табуретом и достал из шкафа металлический кейс. С торжественным чувством открыл его. Арбалет, шарики со святой водой, соль, кол и наган лежали на своих местах, молчаливые и грозные. Рядом с ними покоился тот самый «Краткий справочник Инквизитора».

Это была не толстая папка, как Договор, а тонкая, но плотная книжица в кожаном переплете.