В общем-то, это была та же самая столовая, но по непонятной причине ее назвали кафе. А самое интересное, народу в заведении оказалось просто до хренища. Несмотря на то, что в меню значилось пиво, у многих на столиках стояли водка или вино.

Я пробился сквозь толпу, озираясь в поисках Ля Флёр. И нашел ее. Вампирша сидела в самом углу некурящего зала, за столиком у окна. Она казалась инопланетянкой, случайно попавшей в этот мир борща и грохота тарелок.

Выглядела Флёрова ожидаемо великолепно. На ней было элегантное платье темно-бордового цвета, подчеркивающее осиную талию и бледную, почти сияющую кожу. Рядом, на пустом стуле, лежала небольшая дамская сумочка. Перед Любовью Никитичной стояла чашка кофе, до которого она, кажется, даже не дотронулась.

Вампирша читала книгу — маленький томик в кожаном переплете. Забавно… Все эти потусторонние граждане буквально фанатеют по литературе и чтению. Интересно, почему? Хотя, может, дело в том, что являясь бессмертными они просто не способны остро чувствовать и переживать эмоции?

Вокруг Любови Никитичны будто существовал невидимый барьер. Никто не садился за соседние столики, персонал и посетители обходили ее стороной, а громкие разговоры, стоило кому-то поравняться со столиком вампирши, тут же стихали. Она была оазисом тишины и красоты в этом хаосе общепита.

Я подошел к столику. Вампирша медленно подняла взгляд от книги и улыбнулась. От ее улыбки у меня снова по спине пробежали мурашки. Я мысленно начал повторять: «Устав КПСС, статья первая… КПСС есть боевой испытанный авангард советского народа…». Хотя вообще не уверен, что у КПСС есть устав и в нем написано именно это. Слова сами собой всплыли в голове. Просто пытался привести башку в порядок, чтоб снова не впадать в состояние прострации.

— Точно по времени, — произнесла Любовь Никитична, ее низкий голос с хрипотцой показался мне самым прекрасным, что я только слышал. — Садись, Иван. Не бойся, я сегодня не кусаюсь. По крайней мере, не сильно.

Я вежливо улыбнулся в ответ, мол, оценил шутку, и уселся на стул.

— Прости за обстановку, — вампирша легким движением головы обозначила пространство вокруг. — Но здесь нас точно никто не подслушает. Слишком шумно. И слишком… смердно. Идеальное место для конспирации. Что будешь пить? Кофе, предупреждаю, дерьмо. Чай — сомнительная жидкость. А пиво… впрочем, пиво как пиво.

— Пожалуй, обойдусь, — сказал я, вспоминая правило из справочника о еде и питье. — Скажите…чисто интереса ради… А вы разве употребляете обычную пищу?

— Употребляем. Если того требует конспирация. Но по ощущениям это… Представь, что ты жуешь бумагу. Понравится? — Флёрова отхлебнула глоток своего кофе и поморщилась. — Брр… Да, точно дерьмо.

— Вы хотели поговорить о Жене. Так понимаю, это имя погибшего парня. — начал я без предисловий.

— Ну вообще-то, о Жене хотел поговорить ты. — Усмехнулась Вампирша. — Прямолинейность — хорошее качество для мужчины. Но для инквизитора — смертельно опасное. Что ж ты сразу так-то? В лоб?

Флёрова отложила книгу в сторону и оперлась локтями о столешницу. Я мельком увидел название — «Мастер и Маргарита». Вот это действительно забавно.

— Ладно… о Жене. — Продолжила Любовь Никитична, — Евгений Воронов. Паспортные данные, уж прости, не уточняла. Так звали парня. Он был… как бы это сказать… моим поклонником. Наивный, романтичный мальчик. Пару недель назад ехал мимо нашего города в Геленджик. Студент-заочник, археолог. Вышел из поезда во время стоянки, она здесь долгая, зашел в этот самый «Железнодорожник» перекусить. И увидел меня. — Вампирша снова улыбнулась, небрежно пожав плечами. — Все.