— Это бестактный вопрос, инквизитор. — Флёрова откинулась на спинку стула, изучая меня насмешливым взглядом.

— Ну почему же? Вы сказали, она была деловой.

— Хорошо… — Вампирша дотронулась до чашки с остывшим кофе, покрутила ее. Она явно размышляла, стоит ли говорить правду. — Скажем так… Я хотела приобрести один очень старый предмет. Для обычных людей он не особо ценен, но для нас… для тех, кто явился из Нави, это — фантастически дорогая вещица. Однако, продавец не пришел. Я прождала его порядка часа.

— А крик? Он прозвучал в начале вашего ожидания или в конце?

— В конце, конечно. Я уже была на взводе, если честно. Нарушение договоренностей, как и время, потраченное впустую, сильно раздражает вампиров.

— Ясно…Почему вы не рассказали об этом сразу? Знали ведь о трупе. Почему не пришли в отдел?

Я задал вопрос, но тут же поморщился от своей собственной глупости. Просто мое мышление ещё не перестроилось под реалии новой службы. Рассуждаю, как обычный мент.

— И что я должна была сказать? — Вампирша иронично подняла одну бровь. — Здравствуйте, товарищи милиционеры, я бессмертное существо, питающееся кровью? И за мной ухаживал этот ваш покойник. А потом его убило что-то, пахнущее страхом и полынью? Напомнить тебе о Договоре? Я предпочла держать язык за зубами. До твоего появления.

В этот момент в кафе что-то произошло. Резко, без всякой причины, погас свет. Гул голосов сменился взрывом возмущенных криков, звоном посуды и руганью.

— Опять эти чертовы энергетики! — проревел чей-то бас. — Каждый вечер одно и то же!

Я инстинктивно вскочил, готовый к любой угрозе. В полумраке, освещаемая только тусклым светом уличных фонарей из окна, Ля Флёр казалась еще более нереальной. Ее глаза светились слабым фосфоресцирующим блеском.

— Спокойно, инквизитор, — внезапно голос вампирши прозвучал прямо рядом со мной. Я почувствовал, как ее губы легонько коснулись мочки моего уха. Хотя даже не заметил, не разглядел, как она ухитрилась переместиться настолько близко. Да еще так быстро. — Это обычное дело. Подстанция старая. Сейчас включат.

И правда, через минуту свет моргнул и зажегся снова, более тусклый, чем прежде. Публика, покричав, начала успокаиваться.

Я посмотрел на наш столик. Рядом с недопитым кофе Ля Флёр лежала маленькая, аккуратно свернутая в трубочку записка. А ее, между прочим, до внезапно пропавшего освещения, тут не было.

Глава 19

Свет моргнул еще раз, будто нехотя, и наконец зажегся в полную силу, выхватывая из полумрака возмущенные лица посетителей и беспомощные гримасы персонала. Но мое внимание было приковано не к ним. Я смотрел туда, где лежал маленький, туго свернутый в трубочку клочок бумаги.

Мой взгляд переместился к Ля Флёр. Вампирша не двигалась, ее лицо стало похоже на маску из самого белого и холодного мрамора. Только глаза, два угля, горели каким-то своим, внутренним, леденящим пламенем. Она медленно, с преувеличенной осторожностью, словно боялась повредить бумагу, взяла записку своими длинными, изящными пальцами.

— Интересно, — тихо произнесла Любовь Никитична, ее голос потерял всю свою томную хрипотцу, став острым, как лезвие бритвы. — Очень интересно. Послания на столах… Эдакий домашний призрак общепита, разносящий записки. Привидение на любителя.

Вампирша развернула записку, прочла. На ее прекрасном лице тут же появилось выражение холодной ярости.

— Что это? — спросил я.

— Послание, — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Мне. На, читай, — Флёрова одним небрежным щелчком отправила писульку в мою сторону по столешнице — Раз уж ты влез в эту историю по долгу службы.

Текст был написан размашистым почерком, скорее мужским, чем женским.