— Вы… позволили человеку вот так перечеркнуть свою жизнь? — спросил я.

— А что мне оставалось? — вампирша хмыкнула, — Прогнать? Так он бы все равно вернулся. Объяснить, кто я? Нарушить Договор? Я не самоубийца. Он был милым, безобидным. Таскал цветы, читал стихи… Смотрел на меня такими голодными глазами. Не в том смысле, в каком смотрю я, — Любовь Никитична облизнула алые губы, — А по-человечески. Влюбленными. Это было… забавно.

— Вы им…ну… кормились? — предельно аккуратно спросил я.

Ля Флёр рассмеялась. Ее смех был таким же низким и хриплым, как голос.

— Нет, мой дорогой инквизитор. Я не пила из него. Ну, почти. Пару раз… для вкуса. Капельку. Как гурман пробует редкое вино. Он был чистый, молодой, полный жизни… И абсолютно бесполезный с практической точки зрения. Его кровь оказалась переполнена романтическими глупостями и адреналином влюбленности. Не самый изысканный коктейль. Представь, что тебе вместо отличного шампанского подсунули глазированный напиток.

Я слушал Флёрову очень внимательно и картина начинала вырисовываться. Несчастный влюбленный парень, одержимым прекрасной и смертельной незнакомкой похерил все, что у него было ради возможности находиться рядом. Хорошо. Это понятно. Но почему убили именно его? Вот, в чем вопрос. Почему именно он, а не кто-то другой?

Очевидно же, что жертва не была случайной. Иначе, мы бы тогда не нашли труп. Если верить Профессору, а я склонен к такому варианту, на месте смерти ощущались эманации ведьминской работы. Неужели ведьма, соверши она убийство по глупости или неосторожности, не сообразила бы, куда и как спрятать тело. Думаю, этого Женю до скончания веков искали бы родные и хрен бы нашли.

Но ситуация сложилась совершенно иначе. Парня будто специально оставили на виду. Да еще какого парня. Человека, накрепко привязанного к вампиру. У которого даже имеются следы укуса. В любом случае, не я, так обычные опера могли бы выяснить, что этот пацан шатался по городу ради прекрасных глаз директора «комиссионки» и совершенно не планировал уезжать. Он же не был невидимкой. По-любому данная информация всплыла бы. То есть, рано или поздно имя Флёровой появилось бы в деле.

— Он везде за вами таскался? — Уточнил я. — Постоянно?

— Особенно ночью, — вампирша усмехнулась. — Дежурил под моими окнами, ходил за мной по пятам. Я его отшивала, но он был настойчив, как баран. В ночь своей смерти последовал за мной на старую железнодорожную ветку, где заброшенное депо. Я шла на… деловую встречу. Он, видимо, решил, что у меня свидание, и хотел устроить сцену ревности.

— И что случилось?

— А вот этого я не знаю, — Лицо Флёровой стало серьезным. — Я уже возвращалась обратно, к себе домой, когда услышала его крик. Оборвавшийся, ужасный. Голос узнала сразу. Пришлось немного изменить маршрут, пройтись в ту сторону, откуда раздался этот вопль. Я все осмотрела, обыскала окрестности — никого. А утром его нашли мертвым. Единственное… Знаешь, той ночью, когда ходила возле старого депо, в поисках Евгения, почувствовала присутствие кого-то чужого.

— Другого вампира? — уточнил я.

— Нет. — Она покачала головой. — Не вампира. Что-то совершенно иное. Что-то старое. И запах… Пахло мертвой землей и полынью. А еще страх. Там отвратительно несло таким страхом, что даже мне стало не по себе.

В словах вампирши была искренность. Я ощущал это каким-то внутренним барометром. А еще эти слова идеально ложились в версию о подставе для вампиров.

— Что за встреча у вас состоялась? — Спросил я.