Бесов с веником подошел к нему сзади.

— Товарищ капитан, вы чего это? Из окна прыгать собрались? Неверное решение. Наше дело — парить. А мы свое дело хорошо знаем. Зараза ходит. Надо пропотеть.

Затем Анатолий Дмитриевич начал с явным удовольствием обрабатывать веником те части тела Серикова, которые остались внутри, то есть спину, ноги и пятую точку.

— АЙ! ОЙ! Не трогай! Я тебя в камере сгною! — Вопил Эдик.

Честно говоря, в какой-то момент мне его даже стало жаль. Следак, конечно, редкостная сволочь, но ему сегодня досталось по самую маковкую

— Ну, хватит, Анатолий, — сказал я, поднимаясь на ноги. — Он уже такой чистый, что скоро светиться начнет. С него хватит.

Бесов посмотрел на меня, недовольно поморщился, но спориь не стал. Молча кивнул и прекратил экзекуцию. Но в конце добавил:

— Вы, товарищ лейтенант, мне да Глафире еще спасибо скажете. Банька у нее особая. Людей на раз меняет. Уму-разуму учит.

Через десять минут мы, закутавшись в простыни, вывалились из бани: я, Бесов и распаренный, внезапно притихший Сериков.

Капитан вообще вдруг начал вести себя странно. Сиял блаженной улыбкой и смотрел в никуда.

— С ним все в порядке? — Настороженно спросил я у нечистого. — Чего-то наш капитан стал похож на придурковатый овощ. Улыбается как ненормальный. Мне его еще в отдел вернуть надо. Желательно, в адеквате.

— Не боись, лейтенант, — подмигнул Бесов. — Говорю же, спасибо скажешь. Это он просветлился. Капитанам иногда полезно голову от всякого дерьма почистить.

Глафира Игнатьевна встретила нас на крыльце. Такое чувство, будто и не уходила отсюда.

— Чистые? Вот и славно. — Она повернулась к следаку, посмотрела ему в глаза и тихим, ласковым голосом сказала. — Иди-ка, милок, отдохни. Анатолий, уложи товарища милиционера на печку. Пусть поспит. А мы пока поговорим с его коллегой. И… — ведьма многозначительно усмехнулась, — Позаботься, чтоб товарищу следователю снились правильные сны. Он сегодняшний день должен до конца жизни запомнить. Выводы должен сделать.

Когда Бесов, ворча, что нянькой он не нанимался, увел в избу размякшего Серикова, Глафира жестом указала на беседку, расположенную рядом с домом. Видимо, это было приглашение. Я его принял.

В беседке нас ждал стол, накрытый обычными деревенскими угощениями в виде вазочки, наполненной медом, самовара, чая, разлитого по кружкам, и внушительной кучки пирожков с повидлом.

Ведьма села за стол, подвинула в мою сторону одну чашку, и пристально посмотрела в глаза:

— Ну, задавай свои вопросы, инквизитор. Говори, пока твой Сериков не пришел в себя. Ты еще в лес войти не успел, а мне уже донесли, что сам Иван Сергеевич явился.

— Это кто же, интересно, донес?

— А какая разница? — усмехнулась ведьма, — Ты не о этом размышляй, а говори, что волнует. У меня нет ни времени, ни желания до утра тут с тобой лясы точить.

— «Сердце Змеи», — рубанул я сходу. Заодно опуская в чай ложку густого, черного меда. — Что это такое?

Глафира усмехнулась, но в её глазах не было веселья.

— «Сердце Змеи»… Опасная штука, скажу я тебе. Источник древней магии, из мира Нави. Легенды говорят, тот, кто им завладеет, сможет подчинить себе всю нечисть — от призраков до демонов первой ступени. Обладать «Сердцем» — все равно что стать повелителем могущественных сил.

Я впечатлился ответом Глафиры. Даже на секунду представил, что может сделать такой артефакт. Мое воображение нарисовало нерадужные картинки. Говорят, людей портят деньги и власть.