— Тв-варь… — раздался шепот. — Мр-разь… Теперь вот все…

Мария Владимировна сделала еще один мелкий шажок и заглянула в проем. Показалась макушка, часть лба с прилипшей потной прядью волос. Следом появились глаза, тут же вспыхнувшие удивлением, а уже в следующий момент палец Марии Владимировны вдавил кнопку. Из баллончика вылетела струя. Глаза историка зажмурились, лицо сморщилось. В воздух взвилось перцовое облачко.

Андрей Викторович попытался стереть дрянь с лица, кожа тут же покраснела. При этом он на мгновение забыл, что стоит на ступеньках. Пошатнувшись, историк замахал руками, теперь уже чтоб сохранить равновесие, затем оглушительно чихнул и полетел в погреб спиной назад.

* * *

— И что дальше? — пробормотала Мария Владимировна. — Что он… — она заглянула в проем. Голова у Турки по-прежнему раскалывалась, он успел стошнить желчью, пол ускользал из-под ног. Турка подошел к проему, и тоже посмотрел вниз. Потом они с учительницей переглянулись.

Внизу, на земляном полу, лежал историк, раскинув руки. Еще виднелась босая грязная стопа — с этого ракурса не разглядеть, кому принадлежит.

Турка молча взял баллончик у Марии Владимировны, и полез вниз. Почему-то страх, что сейчас историк очнется, набросится на него — отсутствовал. Андрей Викторович не шевелился и не стонал.

— Давыдов! Аккуратнее там… Я сейчас…

Турка слышал слова так, как будто находился под водой. Он и двигался так же медленно. девушка, лежащая в подвале, походила на утопленницу. Вот, лежит на дне гнилого омута.

Наверное, мало кто из одноклассников или учителей смог бы опознать в бесчувственном теле Конову. Худоба, синяки и ранки по всему телу, проглядывающие сквозь рваное тряпье. Глаза закрыты, грудь не вздымается и не опадает. На тонкой шее вздулись бугры от пальцев изверга.

Турка упал на колени и приник к губам девушки, будто бы в поцелуе, и принялся вдувать в нее воздух. Хотя какой воздух, если они под водой? Сначала нужно поднять ее на поверхность… Он надавил несколько раз на тощую грудь двумя руками, как когда-то показывал Чапай на уроках ОБЖ, но тогда ученики лишь смеялись, ведь никто не верил, что это когда-то может потребоваться в жизни.

Собственно, у Турки сейчас выходила не полноценная реанимация, а лишь жалкое подобие. Он вздрогнул, когда услышал тихий стон и обернулся. Мария Владимировна стояла тут же, поднеся дрожащие пальцы к губам.

Турка схватил цепь, расцепил пальцы девушки, сжимающие звенья, потом перевернул Андрея Викторовича на живот и, заведя его руки назад, стянул кисти цепью. Обмотал и завязал на жалкий узел.

Потом все так же на коленках подполз к девушке. Он так хотел увидеть Лену, так хотел, но… теперь нисколечко не испытывал радости, глядя на изувеченную бездыханную оболочку, лишь отдаленно напоминающую его любовь.

Он склонился над несчастной, роняя слезы, шепча, чтоб она очнулась, открыла глаза, чтоб вобрала в себя хотя бы чуточку воздуха, но мольбы оставались тщетными.

— Я… нужно все-таки дозвониться до милиции и вызвать «скорую», — опять донесся голос сквозь толщу воды. Разве могут для мертвых иметь хоть какое-то значение проблемы живых? Турка не замечал как по его чумазым щекам ползут слезы.

Это не она. Это не Конова, а совсем другая девушка. Незнакомая. И только сейчас Турка заметил рядом с телом пустой шприц.

ЭПИЛОГ

Время летело быстро. Турке не верилось, что вот прошла неделя, вот еще пара дней, и еще неделя.

Завертелось следствие. Его вызывали на допросы, он пересказывал историю, заново переживая случившееся. Но с души будто камень свалился. Он сделал то, что должен был.

Если бы не постоянные разговоры об этом, он бы наверное, подумал, что все это ему приснилось.