«Впрочем, как иначе? — спросил я себя. — Когда еще подобные люди делали ТАКИЕ поступки и без двойного дна».

О подоплеке я начал догадываться — стоило услышать следующие слова аристократа:

— Как самая сильная, моя дочь Фиделия станет лидером и настоящим гением молодого поколения магов Хардена, — торжественно воскликнул он. — И возглавит путь к процветанию школы!

Лица чиновников стали откровенно напуганными, а ректор позволил себе легкую хмурость.

Теперь даже я сообразил, в чем дело. Харден считался нейтральным в этих политических дрязгах. Именно поэтому детей знати здесь отдавали в более молодом возрасте, чтобы они прошли правильное воспитание. Однако аристократ нарушил это правило, использовав высокий уровень дочери как повод заткнуть рты всем недовольным.

Будто подтверждая мои мысли, он продолжал заливаться соловьем:

— Я понимаю, что правила школы строги, — усмехнулся он. — Но надеюсь, уважаемый ректор не откажется от моего дара.

Он повернулся к затихшей толпе.

— Единство — вот, чего нам всем не хватает, — заявил аристократ. — Пусть сегодняшний день станет точкой отсчета для нового времени. А моя дочь — юное, невинное, но уже такое могущественное дитя — тем человеком, который объединит нас.

Закончив речь, он поклонился толпе — уже далеко не так негативно настроенной. Затем аристократ отошел в сторону, давая понять, что его выступление закончено. Невольно всеобщее внимание переключилось на ректора. Люди ждали, что же он ответит.

Оценивая ситуацию, я понимал, в какой сложной ситуации оказался наш ректор. Детей аристократов принимали исключительно в юном возрасте именно затем, чтобы настоящие родители не могли через них влиять на братство. Принимать уже взрослую девушку определенно не стоило — неизвестно, какие цели поставила перед ней ее аристократическая родня.

С другой стороны, судя по реакции толпы, маг с неизвестным мне показателем «полуторник» явно был большой редкостью. В условиях нехватки учеников отказаться принять подобный дар, да еще и после столь пламенной речи — все равно, что плюнуть в лицо дарителю и пойти на открытый конфликт с аристократией.

Лично мне в целом было все равно. Останется ли школа нейтральной или примет чью-то сторону в политике, она не прекратит своей деятельности. Ни к тем, ни к другим полюсам местной силы я не испытывал антипатии. В конце концов, везде люди хотели лишь одного — власти.

Ректор думал недолго. Выйдя вперед, он прикоснулся рукой к своей шее, явно применяя плетение — похоже, собирался усилить громкость голоса.

— Благодарю за столь значительную помощь Хардену, — улыбнулся он. — Право, не стоило идти на такие жертвы.

Я уже подумал было, что он откажется, но следующие слова меня удивили.

— Разумеется, я принимаю эту девочку в наше братство, — произнес ректор. — Но Ваше заявление было столь неожиданным, что теперь мне будет неловко сделать еще одно.

Последние слова вызвали легкое непонимание. Аристократ нахмурился.

— Этот год и правда выдался благим для Хардена, — улыбнулся ректор, вновь повернувшись к толпе. — Мы получили мага-полуторника и очень этому рады. Но я бы хотел представить еще одно, не менее важное событие…

Замолчав, он повернулся в нашу сторону и взглянул прямо на меня. Я ощутил неприятный холодок. Что он задумал?

— Я бы хотел представить еще одного уникального студента, — произнес ректор и голос его стал еще громче. — С сегодняшнего дня в стенах Хардена начнет свой путь… МАГ-ДВОЙКА!

Толпа взорвалась взволнованными возгласами.