— Приветствую, лорд Шекл, господа, — кивнул он.

Я размышлял, кого принц представит первым. Это явно был самый опасный момент. При дворе первой всегда представляли именно низкоранговую сторону. Но в данных условиях с какой стороны ни начни, она оскорбится.

Однако Альбрехт все же выкрутился:

— Вы наверняка слышали о наших новых союзниках, как и они о вас, — произнес принц. — Так что обойдемся без представлений.

По присутствующим аристократам прошла волна шепотков. Кто-то посмеивался над принцем, другие, наоборот, одобряли его действия.

Русские и представители старой аристократии переглянулись и наконец началось движение — стороны обменялись рукопожатиями. Выглядело, как некий мир, но обольщаться не стоило. Аристократы могли жать друг другу руку, а завтра обнажить клинки.

— Теперь мне бы хотелось выслушать ваше мнение по некоторым… спорным моментам, — произнес Шекл. — Потому что нам показалось, будто вы забыли о своих верных подданных с вашими новыми друзьями.

И вновь присутствующие здесь аристократы зашептались. Шекл буквально «предъявлял» принцу в открытую. Нет, все понимали, что принц оставался без реальной власти, но раньше все равно не допускал прилюдно такой наглости. Прежде Альбрехту приходилось терпеть. А теперь принц, кажется, нашел способ контролировать ситуацию.

— Я понимаю ваше беспокойство, но должен отметить, что оно беспочвенно, — произнес он. — Думаю, сейчас настал момент сделать заявление.

Принц поднялся обратно на несколько ступеней вверх — так, чтобы все присутствующие его видели. По его жесту подошедший маг применил плетение, усиливающее громкость голоса.

Благо, Шекл и остальные не пытались саботировать выступление, а потому спокойно ждали. По лицу принца же было видно, что он отчаянно волнуется. Взгляд принца метался по толпе. Видимо, такое скопление людей не пошло на пользу его самоконтролю.

В какой-то момент Альбрехт увидел меня, удивился и неожиданно сделал жест рукой, призывая подойти ближе.

«Вот черт, — пришла мысль. — А я хотел быть просто наблюдателем».

Судя по всему, принц импровизировал, и мое присутствие нужно было скорее для поддержки. Решив помочь Альбрехту, я направился вперед.

— Простите, — приговаривал я, когда приходилось расталкивать аристократов, и те недоуменно на меня косились. — Позволите?

Так, медленно пробираясь через толпу, я двигался вперед. Тем временем принц начал говорить:

— Уже в ближайшие дни я займу место моего уважаемого отца в служении Европейскому содружеству, — начал с пафоса Альбрехт. — Я любил и уважал своего отца и его решения, но настала необходимость перемен. И первые из них будут касаться Хардена.

Я как раз вышел вперед. Стоящие здесь уже сами видели жест Альбрехта и послушно разошлись, пропуская меня. С каждой секундой я ощущал, как на моей персоне концентрируется все больше взглядов.

Наконец я подошел к лестнице. Принц показал жестом, что нужно подняться прямо к нему. Вздохнув, я расправил плечи, нацепил на лицо спокойное выражение и сделал шаг вперед.

— Это Виктор, ученик Хардена, который, несмотря на молодость, уже совершил многое и даже однажды спас мне жизнь, — произнес Альбрехт. — Он стал моим другом, и именно общаясь с ним я понял, что Хардену нужны перемены.

Я сделал уважительный поклон, когда меня представили. И в этот момент принц наконец решился сделать свое заявление:

— Со следующего года Харден открывает свои двери для всех желающих учиться магии! — произнес Альбрехт. — Вы все можете отправить туда своих детей, и они не будут отчуждены от семьи!

Толпа ахнула. Традиции отчужденности государственных магов, чтобы все их мысли были лишь о служении государству, считались чем-то незыблемым.