— Джордж, послушай, — начал Том.

— Кто такая мисс Мейнелл? — спросил Джордж, все так же хмурясь.

— Хэтти Мейнелл, ну, знаешь, внучка Джона…

— А, эта. Если ты ее называешь мисс Мейнелл, тогда Диану надо называть миссис Седлей. Разве не так? Что ты хотел знать про Хэтти Мейнелл?

— Ох, Джордж… я попал в такой жуткий переплет… и я вел себя как идиот… не сердись на меня… я только хотел знать, ты и Хэтти, вы… знаете ли вы друг друга…

— Нет, — ответил Джордж, — Я с ней не знаком. Я ее видел на том пикнике и еще в прошлую субботу в течение примерно минуты, а потом она открыла окно и вы все запели. Твои десять минуте миссис Седлей были гораздо длинней и, я полагаю, интересней, чем все мое общение с мисс Мейнелл. Доволен?

— Миссис Седлей сказала, ты видел, как она раздевается, — наверное, это было у моря…

— Миссис Седлей надо бы меньше распускать язык. Я видел ее единственный раз в нижней юбке, в бинокль, из Белмонта. Теперь ты доволен?

— Да.

— Ты мне веришь?

— Да, Джордж.

— Что тебе до этой профурсетки? Она твоя любовница?

— Нет. И она не профурсетка.

— Судя по твоим вопросам к миссис Седлей, ты слабо веришь в добродетель этой девицы. Может, сейчас она и не профурсетка, но, несомненно, скоро ею станет, так что поторопись.

— Она невинная девушка…

— В самом деле? Ну что ж, может, и так. Я против нее ничего не имею. Из-за нее… я получил замечательное письмо… от Джона Роберта…

Он издал странный смешок, похожий на вздох.

— Ты знаешь, что Ящерка Билль только что умер?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Это уже облетело все пабы. Странно, как всем не все равно… то, что он умер… может быть, это знак…

— Я только собирался с ним поговорить, — сказал Том, — и тут он умер. Джордж…

— Что?

— Пожалуйста, не делай никому плохо. Ни мне. Ни миссис Седлей. Ни себе.

— Ты же сказал, что собирался уходить, так чего ты не уходишь? Ждешь, чтобы я спустил тебя с лестницы вслед за твоими шмотками?

— Я рад, что ты получил хорошее письмо от Джона Роберта.

Джордж начал наступать на Тома. Том проворно отступил обратно в дверной проем. Джордж остановился перед братом и положил руки ему на плечи. Он посмотрел вверх — он был ниже Тома — и заглянул ему в глаза. Том с изумлением смотрел на круглое мальчишеское лицо Джорджа, теперь сияющее, лукавое, словно его что-то позабавило. Джордж выглядел как человек, охваченный приливом эмоций, готовый закричать от радости из-за каких-то замечательных новостей, великого достижения или открытия.

Том хотел сказать что-нибудь подходящее, выразить свою любовь, потому что вся его любовь к брату внезапно, страстно ожила при виде странного сияния этого лица. В то же время он думал, не сошел ли Джордж наконец с ума, на сей раз бесповоротно.

— Милый Джордж…

— Проваливай, Том. Давай. Вали.

В следующее мгновение пальцы Джорджа яростно впились Тому в плечи, причем взгляд излучал все тот же ясный свет. Том повернулся, бросился через прихожую, в дверь, которую Джордж оставил открытой, скатился по лестнице, споткнулся о плащ и шляпу Грега, которые валялись внизу. Подобрал их, вывалился на улицу и захлопнул дверь.

Во внезапной тишине улицы, залитой светом фонарей, он остановился. Постоял немного, с ужасом ожидая, что раздастся жуткий вопль.