Но здесь Вэл чувствовал себя дома. Он любил Запад, любил скитаться по его городам, но все дороги пройти нельзя. В конце любой тропы неизбежно начиналась другая. Он знал несколько девушек, но романы его были скоротечны, и любовь он так и не познал. Внутри него поселилось огромное стремление, желание чего-то большего - но он не знал чего.

Он не считал, что проблемы нужно решать убийством, и тем не менее память о том, что Терстон Пайк и Генри Зонненберг все еще были на свободе, убивая и насильничая, угнетала его.

Неужели он надеялся на судьбу и справедливость? Что кто-то сделает за него его работу? Вспомнив Зонненберга, Вэл ощутил холодок. Он был огромным, жестоким детиной, казался неуязвимым. Неужели Вэл боится его?

И все же Зонненберг был лишь исполнителем. Настолько же виновными были Эвери Симпсон, который приехал на запад, чтобы предложить деньги за голову человека, и князь Павел, заказавший убийство.

Уилл Рейли знал бы, что делать, и сделал бы то, что нужно.

Может быть поэтому Вэл не мог осесть и успокоиться? Может быть его бессознательно тревожила вина за то, что убийцы его лучшего друга, Уилла Рейли, остались неотомщенными?

А как быть с матерью? Как быть с женщиной, которую теперь звали Майра Фоссетт? Должен ли он прийти к ней и объявить, что он ее сын? Зачем? Ему от нее ничего не надо, а она никогда им не интересовалась, если не считать той ночи, когда она пыталась от него избавиться.

Вышел Билли и присел на крыльцо рядом с ним.

- Нет ничего прекраснее вечера в пустыне, - сказал он. - Мне всегда нравилось ездить по ночам.

- Где сейчас Зонненберг?

Билли повернул голову и посмотрел на него.

- Не связывайся с ним, Вэл. Даже если ты хорошо владеешь револьвером. Он низкий и опасный человек, как гремучая змея, и очень быстрый по-настоящему быстрый. Мне бы не хотелось с ним столкнуться.

- Он убийца моего друга.

- Забудь об этом. Посмотри, куда это завело меня. После того, как застрелили Танстолла, я хотел убить всех, кто в этом участвовал. Ну, нескольких мы прикончили, а теперь война закончилась для всех, кроме меня.

- Ты не сказал мне, где Зонненберг.

- Честно говоря, не знаю. Слыхал, что он где-то в Монтане. - Билли помолчал. - Но я знаю, где Пайк.

- Где?

- Если едешь на свое ранчо, то встретишься с ним. Он в Таскосе. У него там женщина.

- Ты тоже едешь туда?

- Нет. Думаю чуток обождать. Кормят здесь неплохо, люди они хорошие, так что несколько дней я отдохну. Последнее время мне не часто удается отдохнуть.

- На рассвете я уеду, - сказал Вэл и встал. - Прощай Билли, удачи тебе.

Прежде чем лечь спать, Вэл проверил револьвер. Это был русский "смит-и-вессон" 44-го калибра, который ему подарил Хайкок. Ему нравилась балансировка револьвера, нравилось чувствовать его в ладони.

Вэл Даррант выехал с ранчо Найта до рассвета. Он обогнул подножия гор, пересек ручей и направился к расстилающейся впереди равнине. Это была земля апачей, он впервые познакомился с ними, когда индейцы напали на дилижанс, на котором он еще мальчишкой путешествовал вместе с Уиллом, поэтому Вэл старался держаться низин и с осторожностью выбирал дорогу. Он избегал мест, где могла таиться засада, постоянно высматривал следы, наблюдал за птицами, потому что их поведение часто выдает присутствие людей.

Вечером выбрал укромное место, разжег маленький костер и приготовил на нем кофе и ужин. Затем забросал его землей и отъехал на несколько миль, как можно тщательнее маскируя следы.

По местам, по которым проезжал Вэл, прошлась междоусобная война, многие ее участники до сих пор жили здесь. Он остановился в Линкольне, центре округа, и привязал лошадь у коновязи рядом с небольшим кафе.

Внутри расположились короткая стойка бара и несколько столиков. Он сел, и перед ним тотчас поставили тарелку говяжьей похлебки.