Обернув ремешок часов вокруг правой ладони, он приподнял руку над спинкой стоящего впереди сиденья. Еще несколько километров назад Мофф передал свои полномочия по охране одному из членов эскорта, но внимание квасаманина в данный момент было приковано к Ринштадту и Джошуа. Я могу сделать один свободный выстрел, – напомнил себе Йорк, и, нацелив ручку на охранника, он нажал на спуск.

Квасаманин, когда тонкая стрела глубоко вонзилась в его щеку, резко дернулся, его пистолет по инерции взметнулся вверх в поисках мишени, но совершенно бесполезно. Глаза его от действия мощной смеси нейротоксинов уже начали стекленеть. Йорк перевел палмит на моджои на плече мертвого человека, и второй дротик тоже угодил в свою мишень… но, как только он направил палмит на моджои Моффа, тут‑то и начался сущий ад.

Эти птицы оказались достаточно умными. Едва мертвый квасаманин свалился на пол, как оставшиеся пять моджои взмыли в воздух и устремились к нему, как пять разъяренных сине‑серебряных фурий. Он сделал еще два выстрела, но оба раза промазал, а птицы уже набросились на него. Впившись когтями в его лицо и руку с оружием, они свалили его на сиденье. В тумане агонии он еще был способен различить крики Ринштадта и непонятные вопли квасаман. Бьющие крыльями моджои слепили его, но ему не нужно было зрения, чтобы узнать, что кожа с его правого предплечья была практически содрана, а правая кисть вся искромсана когтями и клювами моджои, отчаянно в едином порыве пытавшихся добраться до палмита и отобрать его. Но ремень, охватывающий открытую руку, прочно удерживал его на месте, хотя желание не отдавать его давно исчезло. Рука его была охвачена огнем боли, которая волнами достигала его сознания. Внезапно птиц не стало. Они улетели и теперь пронзительно кричали на него со своих насестов на плечах квасаман, тогда он увидел, что они сделали с его рукой…

Эмоциональный шок смешался с физическим… и Декер Йорк, не раз видевший убитых и раненых в боях людей, с его опытом работы в пяти мирах, как подкошенный, провалился в спасительное, хотя и временное убежище бесчувствия.

– О мой Бог, – прошептал Кристофер. – Мой Бог.

Телек впилась зубами в костяшки пальцев правой руки, которую она, сжав в кулак, в бессильном гневе поднесла ко рту. Рука Йорка… Ей хотелось отвести глаза, но взгляд ее был намертво прикован к зрелищу, как и глаза Джошуа. Она была исполосована так, словно над ней поработал какой‑то безумный препаратор, только Йорк был все еще жив. Пока.

Стоявший рядом с ней Ннамди издал странный звук и вылетел из комнаты. Но она едва ли заметила это.

Казалось, что прошла целая вечность, но скорее всего она измерялась всего несколькими секундами, когда к Йорку подскочил Ринштадт, сжимая в руке маленький баллончик с герметизирующим распылителем из его аптечки скорой помощи. Неумело и неловко, по‑любительски, он начал обрабатывать руку Йорка, но к тому времени, когда его баллончик вместо струи жидкости выпустил свист, из состояния оцепенения вышел Серенков и поспешил на помощь с новым баллончиком. Совместными усилиями им удалось остановить наиболее сильное кровотечение.

За все это время Джошуа ни разу не пошевелился. – Должно быть, напуган до бесчувствия, – подумала Телек. – Что за зрелище для малыша!

– Губернатор? – голос Фаля, раздавшийся из аппарата внутренней связи, заставил ее подпрыгнуть. – Он будет жить?

Она заколебалась. Несмотря на то, что кровотечение было остановлено, рука обработана герметиком, обладающим противошоковым действием… но она не хотела понапрасну обнадеживать его.

– У него нет ни единого шанса, – тихо сказала Телек. – Он должен получить квалифицированную медицинскую помощь на «Капле Росы» не позже, чем через час, или даже быстрее.