Вокруг сновали квасамане, и их было много.

Автобус, как и множество других машин, остановился. Едва двери открылись, как внутрь ввалился дородный квасаманин.

Он в дикой спешке перебросился с Моффом несколькими предложениями и посмотрел на авентайнцев.

– Бакус! – выкрикнул он, красноречиво указывая рукой на дверь.

– Юрий? – проговорил Ринштадт.

– Конечно, – с горечью сказал Серенков. – Разве у нас есть иной выбор?

Оставив распластанного на сиденье Йорка, они остановились возле вошедшего и вышли за ним из автобуса. Идущий вслед Джошуа почувствовал, как у него засосало под ложечкой.

Их поджидала стоявшая полукругом возле автобуса четверка хорошо вооруженных людей. Возле них находился высохший старик с опущенными плечами и остатками белой поросли на почти лысой голове. Но глаза его были ясными, настораживающе ясными. Он первым обратился к пленным.

– Вы обвиняетесь в шпионаже, которым занимались на планете Квасама, – произнес он с сильным акцентом, но все же достаточно ясно. – Ваш товарищ Йорк также обвиняется в убийстве квасаманина и его моджои. Любые новые попытки агрессии будут немедленно наказуемы смертью. Теперь в сопровождении охраны вы проследуете к месту, где будет проведено дознание.

– А как быть с нашим другом? – Серенков кивком головы указал на автобус. – Ему, чтобы сохранить жизнь, требуется немедленная медицинская помощь.

Старик обратился к командиру нового эскорта и получил ответ в резких тонах.

– Ему будет оказана помощь на месте, – пояснил старик Серенкову. – Если он умрет, это будет ему наказанием за совершенное преступление. А теперь пошли.

Джошуа сделал глубокий вдох.

– Нет, – твердо сказал он. – Наш друг должен быть немедленно доставлен на корабль. Сейчас. Иначе мы все умрем, не ответив ни на один из ваших вопросов.

Старик перевел, и лицо командира эскорта, когда он услышал ответ, потемнело.

– Вы не в том положении, чтобы делать заявления, – сказал им старик.

– Вы ошибаетесь, – как можно спокойнее произнес Джошуа. Перед его глазами все еще стояло зрелище окровавленной руки Йорка. Если бы только его блеф удался… Пока он медленно поднимал свой левый кулак, он уже знал, что и в самом деле был трусом. При одной только мысли о подобной судьбе у него в животе появились колики, не он должен был попробовать. – Это устройство на моем запястье – самоликвидатор, бомба, – сказал он старику. – Если я разожму кулак, не отключив его, меня разнесет в клочья. А вместе со мной и всех вас. Я отдам вам устройство только в том случае, если я сам сопровожу Декера на наш корабль.

После того, как перевод был закончен, воцарилась длинная хрупкая тишина.

– Вы продолжаете считать нас идиотами, – наконец с помощью старика сказал командир отряда. – Ты войдешь в корабль и не вернешься.

Джошуа тотчас покачал головой.

– Нет, вернусь.

Командир сплюнул. Но прежде чем он успел что‑либо ответить, к нему подошел Мофф и что‑то прошептал на ухо. Тот сначала нахмурился, затем, поджав губы, он поспешно кивнул, подозвал одного из своих людей и что‑то ему сказал. Тот исчез в темноте, Мофф повернулся к старику и снова заговорил, но слишком тихо, и Джошуа не мог ничего услышать. Тот кивнул.

– Мофф с вашим предложением согласился. Пусть это будет жестом доброй воли, но при одном условии: пока ты не выйдешь из корабля, на твоей шее будет надето взрывное устройство. И если ты задержишься внутри более чем на три минуты, оно будет приведено в действие.