– Давай я поспорю, – оживленно встрял Сомуяр. – В случае моей победы я веду тебя, Алаида, прогуляться по городу, заодно поищем нужные ингредиенты.

– А если выиграю я? – вкрадчиво поинтересовалась Алаида.

– Тогда ты ведешь меня гулять по городу, – пожал плечами Сомуяр.

– Хитро, – заметил Вассо, разгрызая бифштекс.

– Ну так что, по рукам?

– По рукам, – Алаида протянула белоснежную ручку, которая практически исчезла в широкой смуглой ладони Сомуяра. Вассо легонько разбил, и рукопожатие распалось.

– Нарушивший договор будет выпорот мною тонкой лозиной из ивовой ветки. – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Вассо. – По голой заднице, я предупреждаю!

– И не надейся, – Алаида показала своему телохранителю язык и поправила пышные волосы, спадающие ей на плечи, – смотрите, мужики, и учитесь!

Алаида поднялась, томно потянулась, поправляя платье, и неторопливо направилась к стойке. Джим уже и так не сводил с нее взгляда. Одной рукой он продолжал помешивать бурую жидкость в стакане, не обращая внимания на то, что делает.

– Привет. – В вечерней тишине зала слова слышались громко и отчетливо. Те немногие посетители, что сидели за соседними столиками, заинтересованно прислушались.

– Тебя ведь Джим зовут, если не ошибаюсь? – Алаида заговорила чуть хрипловато, опершись о стойку бара и выпятив кругленький зад, от которого, как бы Сомуяр ни хотел, взгляд было оторвать очень и очень трудно. А что же тогда видел Джим? Вырез платья у Алаиды был весьма глубоким!

Судя по выражению лица молодого человека и направлению его глаз, Джим действительно наслаждался великолепнейшим зрелищем, открывшимся ему.

– Так ты Джим? – голос девушки превратился в томный шепоток.

– Чт… а, д‑да, меня зовут Джим, мадам, а вас как, извините?

– Ах, как неприлично задавать подобные вопросы дамам! – Алаида изящным движением поправила волосы, делая это так, что Джим, без сомнения, открыл для себя еще больше в ее красоте.

Около плеча Сомуяра громко сглотнул Вассо и стер капельку пота, выступившего на самом кончике его чуть изогнутого носа.

– Можешь звать меня просто Алаида, – сказала девушка. – У тебя есть что‑нибудь крепенькое?

– Джин и виски, – произнес с натугой Джим.

– Я имела в виду другое, – заметила Алаида, и по залу пронесся завистливый вздох, – банан?

– Бан‑нан?! – голос молодого человека сорвался, и он прекратил наконец помешивать бурую жидкость в стакане. – Зачем вам банан, мадам?

– Я хочу его… съесть, Джим!

Лицо Джима стала бордовым. После неудачных попыток оторвать взгляд от великолепного зрелища и вымолвить хоть словечко, ему удалось произнести:

– Бананов нет… мадам. Есть… гм… персики!

– Вот ведь вывернулся, – хмыкнул Вассо негромко, – персики!!

– Персики, говоришь?! – заинтересованно произнесла Алаида. – А они такие же мягкие и упругие, как и… банан?

Мужская половина зала сглотнула одновременно. Какой‑то крепенький с виду старичок схватился за сердце и, опрокинув стул, выскочил прочь, под дождь.

– Он… мм… мадам… такой же, – вымолвил Джим, – к‑крепенький… если желаете, могу предложить еще кое‑что.

– Что именно? Мне жуть как интересно.

– Мадам, можно пригласить вас завтра вечером… ммм… прогуляться по городу?

Вассо удовлетворенно хлопнул Сомуяра по плечу.