– А не слишком ли ты молод, Джим?

– Мне девятнадцать, мадам! – гордо выпятил грудь Джим. – Я вот уже три года как работаю здесь, и два года курю трубку, как истинный мужчина!

– Это обнадеживает, – хмыкнула Алаида. – Что ж, Джим, я сообщу тебе о своем решении завтра утром.

– Ммм… мадам… Так вы будете брать персик?

– Ах, персик! Оставь себе, Джим. Завтра, быть может, я сама куплю тебе… персиков!

Температура в зале заметно повысилась, когда Алаида от стойки гордо прошла вдоль столиков к Сомуяру и Вассо. Мужчины в зале злобно стреляли глазами в сторону предполагаемых соперников и скрежетали зубами.

– Как я его? – улыбнулась девушка. – Кто‑нибудь из вас смог бы это сделать?

– Все дело в том, что у нас не такая… гм… грудь, – заметил Сомуяр. – А в целом примерно таким же способом я добился руки и сердца своей бывшей жены.

– Ты крутил перед ней своим задом? – захохотал Вассо, но подавился вином и громко закашлял.

– Твоя жена погибла в воде? – спросила Алаида.

– Возможно. Мы не жили с ней вместе последние несколько лет. А наш единственный сын давно вырос и обосновался на Большой Земле. Быть может, мне даже удастся с ним встретиться как‑нибудь. Поговорим о том, о сем…

– Кстати, Сомуярчик, не забывай, что завтра я веду тебя в город! – Алаида легонько толкнула мужчину в бок. – Иначе Вассо высечет тебя лозой из ивовой ветки! По голой попке!

***

Утро выдалось таким же мрачным, как и вечер. Городок Ливергтон полностью оправдывал мнение о том, что Англия – одно из самых мокрых мест на Земле.

Небо затянули серые тучи, монотонно исторгавшие тихий, противный дождь. Ветра никакого не было.

С рассветом из окон гостиницы «Зеленая волна» можно было с легкостью разглядеть порт, стоящие в нем корабли и восточную часть города. Небольшие каменные и деревянные здания, вымощенная булыжником дорога, редкие жители, передвигающиеся в большинстве своем мелкими перебежками или в каретах, – вот и весь городской пейзаж. Западная часть Ливерггона скрывалась под завесой дыма. Лекари предпочитали сжигать зараженные чумой участки города, чтобы не дать болезни распространиться дальше. Времена, когда чума косила целые страны, давно прошли. Вспышки болезни происходили в небольших областях Европы, справиться с ними пока не удавалось.

Юсуп проснулся поздно. Вымотанный долгим плаванием, он спал как убитый, не реагируя на старика Ильнура, который, будучи в хорошем настроении, мурлыкал себе под нос песенки, громко чертыхался, спотыкаясь о высокие порожки, и шумно фыркал, умываясь горячей водой из ковшика. Если бы Ильнур не задел нечаянно кровать Юсупа, юноша еще поспал бы.

– Просыпайся уже, – произнес старик. В шкафу оказались свежие полотенца, и теперь он тщательно вытирался, довольный жизнью. – Если хочешь плотно позавтракать, то как раз самое время. Сомуяр с Алаидой собираются в город; они спрашивали, не пойдешь ли ты с ними.

– И что вы ответили? – Юсуп с наслаждением потянулся, похрустывая косточками.

– Я ответил, что если ты не будешь таким засоней, то, возможно, успеешь одеться, умыться и спуститься вниз. – Ильнур фыркнул. – Как думаешь, стоит мне сбривать бороду или нет? Мне кажется, она меня немного старит…

Юсуп не ответил. Натягивая на ходу штаны и куртку, еще влажные после ночного дождя, он стремительно слетел с лестницы в зал и столкнулся лицом к лицу с Сомуяром.

– Резв же ты, братишка, – засмеялся тот, обнимая Юсупа за плечи, – выспался хоть?

– Я с вами пойду, – отдышавшись, выпалил Юсуп.