– Извините великодушно, сэр. Случайно вышло, муха в глаз попала, чтоб ее, проклятущую… – залепетал Серж. Мир вокруг него вновь расцвел. Какая‑то назойливая мысль буравила мозг, не желая уходить. Что‑то связанное с русской… да, да, сквозь пелену гипноза он вдруг четко понял, что заставило его встревожиться – леди Коновалова была его хозяйкой!

***

Великий чародей Назарада грек Андропополюс злился. Злился не оттого, что у него было несварение желудка, а старая язва давненько не давала высыпаться по ночам. К этому он уже привык. Злило Андропополюса другое.

Уже четвертый день он не мог найти свое любимое заклинание. Вернее, самое верное заклинание, которое всегда и везде помогало ему зарабатывать хорошие деньги.

Дело в том, что грек знал цену своему волшебству. Несколько столетий назад он окончил заочные курсы греческой психологии, что помогало ему очень тонко разбираться в людях. Не составило большого труда понять, что люди ценят в его предсказаниях больше всего. Если клиент желал узнать что‑то хорошее о другом человеке, то именно это Андропополюс ему и предоставлял. Ежели желал знать плохое, то и это грек делал без особого труда. Когда же клиент хотел знать всю правду, приходилось делить добро и зло пополам, а то и вовсе замешивать коктейль. В любом случае, Андропополюс ошибался лишь в пяти процентах из ста в своих предсказаниях, что никак не сказывалось на его авторитете, который неуклонно возрастал.

Существовало заклинание, при помощи которого чародей находил в людях только зло. Существовало и заклинание, показывающее только добро. Вот его‑то грек и потерял. И поэтому жутко злился. С минуты на минуту к нему мог пожаловать очередной (и весьма перспективный) клиент, а заклинание пропало.

Андропополюс перевернул все. Полки с сосудами, мензурками и горшочками висели в воздухе, посуда позвякивала где‑то под потолком. Шестирукая обезьяна, обитательница Килиманджаро – подарок одного видного политического деятеля из Англии – была вынесена на улицу и жарилась на солнце, облезая и дымясь испаряющейся из ее шерсти вонючей влагой. Все книги были им методично перелистаны, перечитаны и даже оплеваны в моменты бессильной ярости. Ничем не помогли и несколько вызванных специально демонов‑ищеек, которые к тому же затребовали неимоверную плату за свою работу, а когда им дали втрое меньше, лениво понюхали углы и незаметно испарились в воздухе.

Оставалось только одно место, куда могло подеваться заклинание, но туда Андропополюс предпочитал не заглядывать до последнего. Это был его погреб, где великий чародей хранил одноразовые использованные заклинания. Применял он такие нечасто, но за пару столетий их накопилось порядочно. От них воняло, вдобавок они излучали негативную энергию, которая плохо влияла на греческую печень и вызывала у чародея сильные височные колики. Поэтому‑то он туда и не совался.

Больше искать было негде. Андропополюс присел на краешек кресла, задумчиво перемешивая носком ноги мутноватый ил. В голову лезли какие‑то особенно страшные заклятия в адрес дяденьки Склероза. Следовало хорошенько подумать, прежде чем соваться в подвал.

Первый вопрос – как могло случиться, что столь нужное заклинание пошло в утиль? Чародей не знал ответа. Он мог перепутать его с каким‑нибудь использованным и выбросить вон, но тогда использованное заклинание должно было валяться где‑то тут.

Андропополюс обвел взглядом зеленую каморку, превращенную за несколько дней в арену борьбы разъяренных драконов, и… точно!!!

Использованное заклинание вызова бога Дождей, подобно мокрой тряпке, висело на краешке дверцы шкафа и тихо шевелилось в порывах ветра, врываюшихся сквозь плохо прикрытую дверь. У грека ощутимо кольнуло в области печени и дернулся глаз.