– Ты и сам теперь упырь, как я вижу, – пробормотал Ильнур.

– Да, теперь я стал одним из них, – ухмыльнулся Гиберт, – и знаешь, мне нравится. Я очень долго желал стать одним из них, но Упырь говорил мне, что еще не время. Приходилось довольствоваться обычной человеческой жизнью и ждать. Мда… И вот теперь я бессмертен!

– Как ты узнал о нас? – скривился Ильнур. Его левая рука незаметно скользнула в полу плаща. Туда, где в потайном кармашке лежало несколько жучков‑шпионов. Они беспокойно ворочались, ибо у них наступил срок откладывать яйца, но специально обитый таинственным материалом кармашек не давал этого сделать.

– Не люблю долго разговаривать, – поморщился Гиберт, – тем более, я уже чувствую запах твоей плоти. У тебя старая кровь, Ильнур, но она понравится моим слугам… – помолчал, любуясь произведенным впечатлением. – В тот день, когда вы явились ко мне, уважаемый сэр Дуллитл и миссис Фройляйн, я уже находился под властью Упыря, и никакой гипноз на меня попросту не действовал. Жаль только, что я не могу смотреть сквозь личины, иначе раскусил бы вас еще раньше. Честно сказать, я не подозревал о том, кто вы есть на самом деле, пока не поцеловал ручку прекрасной миссис. А когда вдруг почувствовал на своих устах дурман‑порошок, то понял, что это неспроста. Вы могли оказаться обычными мошенниками или еще кем, но в кругах Упыря муссировались слухи о том, что в городе видели шпиона из охотников за нечистью.

Вот я и решил подослать к дому купца, у которого вы проживали, своих маленьких друзей, чтобы они выяснили, кто вы есть на самом деле. И каково же было мое удивление, когда они вернулись.. ну, некоторые из них… и рассказали, что в доме обитает настоящий волшебник, что там ходит женщина с отрубленной головой, и что сам дом сгорел в пламени сильнейшего волшебства. После этого мне оставалось только ждать, когда вы заявитесь снова.

– Пошто муженька мово убил? – произнесла мрачным тоном Фиида. Ильнур, успевший позабыть про нее, вздрогнул и крепче сжал беспокойно шевелящихся жучков в ладони.

– Какого муженька? – вежливо поинтересовался Гиберт, сверкая острыми клыками.

– Мово! – ответила Фиида, отстраняясь от стенки, и ринулась к кровати.

Ближайшие к ней упыри отреагировали не по‑человечески быстро. Правда, не учли одного – голова женщины по‑прежнему покоилась под мышкой, а перед ними была личина! Рука одного из упырей длинными когтями вспорола воздух в нескольких сантиметрах над шеей Фииды, и вырвала кусок личины Пока упырь соображал, что происходит, Фиида опустила на его голову мощный свой кулак и проломила бедняге череп. Женщиной она была не слабой и довольно упитанной – сказывалось безбедное житье под крылом богатого мужа. Упырь осел на землю. Следом подоспел еще один, но тут в бой вмешались Алаида с Ильнуром.

Девушка подскочила к ближайшему противнику и ловко рубанула его по руке клинком, отсекая конечность. На пол хлынула бордовая кровь, упырь взвыл и бросился к кровати, ища спасения у своего господина. Немного растерявшийся Гиберт заорал, брызгая слюной.

– Не сметь отходить! Уничтожить!

И в это время Ильнур, изловчившись, швырнул ему в рот жучков‑шпионов. Они, не долетев, рассыпались по простыням и одеялам, беспокойно разбегаясь в стороны, только два или три достигли цели. Гиберт захлебнулся на полуслове, скрючился и дико закашлял, отхаркивая крошечных насекомых.

Алаида же расправлялась еще с одним. Растерявшиеся упыри не в силах были оказать серьезное сопротивление. Фиида все пинала мертвое тело с пробитым черепом, что‑то выкрикивая и проклиная всех нелюдей на свете. Ильнур ловко увернулся от прыгнувшего однорукого упыря и заскочил на кровать.