Без единого слова Данна поднесла ладонь к самым глазам и начала мысленный разговор со щелкунчиком. Хват с радостью взялся помогать им, и его крохотные клешни тотчас принялись кромсать место, которое указала пальцем новая хозяйка. Он резал пластик на двери с легкостью, точно ломтик сыра.

Пока Хват трудился над дверью, Слейтер обратился к своему командиру:

– Если вы не против, сэр, не могли бы вы нам рассказать, о чем вы разговаривали с глазу на глаз с этим… Сатрилом?

– Разумеется, – согласился Мюллер, – что за вопрос? Я хотел вызнать, один он здесь или по округе бродят и другие пришельцы. – Он вздохнул. – Кроме того, должен признаться, что мной двигали самые эгоистические побуждения. Мне просто хотелось поговорить с первым представителем инопланетной расы за всю историю человечества. И наконец, я хотел развеять одно подозрение. Я опасался, что наш хитроумный приятель Джей‑Би смастерил робота или куклу, которая изображает пришельца.

– Чепуха! – категорически отрезала Данна. – Кто бы ни был – он, она или оно – это существо из чужого мира. – Она повернулась к Мюллеру. – Все вы – гринго, но консел и мои мужья сразу поняли бы это. Полковник, хотя ты пробыл на Марсе много лет, ты не знаешь запаха этой планеты так же хорошо, как мы, родившиеся на ней. Я не стану потешаться над вами, но… неужели вы не чуете этого чужого запаха? – Данна нежно улыбнулась Слейтеру. – Уж если меня угораздило влюбиться в гринго, я должна бы запомнить, что он не способен на то, на что способна я. Все здесь пахнет чужим, и Сатрил – сильнее всего.

Слейтер перехватил взгляд полковника, брошенный на Данну, и с удивлением заметил в этом взгляде нежность и что‑то еще. Неужели гордость?

– Она, безусловно, права, – сказал Мюллер. – Я тоже время от времени улавливаю какой‑то странный запах, но все же я, подобно вам двоим, родился в городе и с детства вдыхал запахи машин и химикалий. Данна – другое дело, и у нее тонкий нюх, как у всякого обитателя джунглей.

– Я преклоняюсь перед вами, сэр, – с улыбкой сказал Фенг. – Но о чем же вы беседовали с нашим почтенным пришельцем?

– Я по большей части слушал, – ответил полковник, – иногда задавал вопросы, какие считал возможным. Вы все слышали, что я сказал там, в зале с пультом управления. Это и в самом деле последний защитник из погибшего гарнизона. Понятия не имею, откуда явились его хозяева. Издалека, из очень далекого далека – в этом нет сомнений. Сатрил очень стар, по всем человеческим понятиям – невероятно стар.

Думаю все‑таки, что он здесь не один. Он упоминал и о других стражах – хранителях, как он их зовет. Чтоб мне провалиться, если я знаю, кого или что он имел в виду. Быть может, они такие, как он, только заморожены в криогенной установке или находятся в анабиозе. Нам придется быть очень осторожными.

– Но, сэр, для чего ему понадобился разговор с глазу на глаз? Он ведь велел Джей‑Би и его приспешникам уйти. И как они так быстро добрались сюда?

– Последнее очень просто. Боюсь, капитан, мы должны поблагодарить за это разведслужбу. Бывшей мисс Датт каким‑то образом удалось раздобыть ооновский вертолет. А поскольку Джей‑Би еще раньше установил контакт с «новым кланом» Сатрила, он легко связался с этим местом, и его провели сюда в обход всех защитных барьеров.

Говоря эти слова, Мюллер наклонился к Данне, чтобы посмотреть, как идут дела у ее крохотного приятеля. В маслянисто‑буром пластике уже зияла овальная дыра, и Хват трудился внутри нее.