— Поторопись, — окликнула Рогнеда. — Я тебе и воды натаскала уже, — пыхтела она над травницей с ковшом в руках.

Сами они были уже наряженные, будто на торжок собрались. Венчание праздником великим считалось и для людей подневольных, а те только и рады погулять на пирах во славу. А уж на княжеских пиршествах редко удавалось побывать им в жизни. Зарислава лениво потянулась за рубахой, откидывая за спину спутанные за ночь волосы. Вот она бы осталась в клети. Зарислава поняла, что не желает выходить отсюда. Тишины и покоя требует душа. Общее людское празднество в тягость стало. Так же медленно она облачилась, умылась, отёрлась рушником.

Девки, наблюдая за ней, только и дивились.

— Ты чего такая хмурая? Не захворала ли? — подступила старшая Селяна, ласково обхватывая Зариславу за плечи.

— Верна не приходила? — справилась травница о челядинке, пропуская вопрос.

— Не было ни вечером, ни ночью. И не будет. Радмила прогнала её, — моргнула девка печально.

Внутри так всё и ухнуло. Скверно стало, ощутимо колола вина. Если бы не пререкалась с челядинкой, разводя ссору прямо на пороге, может, всё и обошлось бы, и Верна жила бы себе тихо, радуюсь малому. Плотно сжимая губы, Зарислава расчесала и заплела косу, думая о том, куда теперь подалась Верна.

— Тебя никак подменили? — удивлённо спросила Рогнеда. — Косы-то не плела раньше.

Зарислава только плечами пожала, а сама вспомнила предупреждение Верны. Наученная теперь не расплёскивать свою женскую силу напрасно. А то ж вон один так и прицепился, как банный лист. Зарислава в мыслях помолилась, чтобы Боги уберегли её нынче от Пребрана. Подпоясалась и вместе с холопками спустилась на хозяйский двор.

Солнце так и ослепило, пахнуло с улицы сухостью и духотой — день обещал быть жарким. Всюду горели костры, бегала прислуга, суетясь и подготавливаясь к долгому дню. Селяне тут же нашлась работа. Оставшись с Рогнедой, Зарислава прошла ворота и оказалась на другом обширном княжеском дворе, на котором уже по всему периметру были расставлены массивные дубовые столы, развешаны повсюду венки и ленты, расстелены шкуры на лавках, завешены стены щитами дружинников. На алтаре родовых величественных Чуров возложены были требы, поднимались языки пламени на краде, и дым окутывал древних Богов — Сварога и мать Славу. И в Ялыни случались свадьбы, но такого размаха Зарислава ещё никогда не видела. Главные ворота были ныне открыты, и люди один за другим тянулись на капище к алтарю, в руках держа дары для Богов и молодым. Въезжали и всадники, гости из соседних княжеств, многие из них были родственниками Князя Вячеслава.

— Это ты травница?

Перед Зариславой возникла девушка невеликого росточка, с огненной косой и алым очельем, стягивающим её лоб. Карие с золотистой искрой глаза глядели в упор.

— Она, а тебе на что? — ответила за травницу Рогнеда.

— Идём за мной, княжна Радмила тебя кличет, к себе требует, — отчеканила девка, не удостоив Рогнеду взглядом, и, развернувшись, пошла прочь, к высокому крыльцу княжьего терема.

Зарислава, пожав плечами, оставила рукодельницу и поспешила за рыжеволосой челядинкой, а у самой сердце сжималось от нехорошего предчувствия. С чего она понадобилась так срочно княжне? Случилось ли что плохое? И огневицы все истратила. Добыть их можно, но придётся за город идти, искать места сильные, луга с травой густой, сочной, на это время нужно, а мест окрест Доловска Зарислава не знает. Трудно найти поляны, где дорожек хоженых не водится. После Купаловой ночи тяжело сыскать огневицы, а чем ближе осень, тем невозможней. Зарислава не успела сбросить с плеч страх, как они миновали длинную лестницу и, пройдя залитый светом переход, оказались в башне. Девка распахнула дверь, и Зарислава вступила в просторную светлицу, в которой однажды уже побывала.