Спиной к двери на лавке сидела девица во всём белом, но не одна, перед ней лавки у стен полнились женщинами самых разных возрастов, среди них и молоденькие девочки.

У Зариславы даже дух перехватило, насколько красива была нынче княжна Радмила. Устыдившись, что не позаботилась о собственном наряде, Зарислава сконфузилась.

Радмила поднялась со своего места, звякнули на кончиках длинных кос обережные подвески, брякнули и колты на висках. Радмила подала знак нянькам и старухам, которые так и вперились в юную травницу. Те, повинуясь княжне, всей гурьбой вышли из светлицы. Стихли шуршание и кряхтение, и в воцарившейся тишине Зарислава наконец подняла глаза, свободно оглядывая невесту в длинном платье, усыпанном жемчугом и расшитом белыми нитями. На голове серебряный венец с подвесками, две тугие косы тоже украшены жемчугом, спадают до самых колен, голова же прикрыта белым, как снег в морозном кружеве, платом.

— Доброго здравия тебе, княжна, — робко проговорила Зарислава, едва ли не попятившись назад. Как никогда она чувствовала себя чужой, словно и не зналась до этого с Радмилой.

— И тебе желаю того же, — улыбнулась та. — Скоро уже всё случится. Как я и хотела, — с придыханием сказала она. — А всё благодаря только тебе.

Помолчав немного, Радмила решилась.

— Я позвала тебя для того, чтобы наградить. Как обещала.

Зарислава спиной чувствовала пристальный взгляд огневолосой челядинки, которая, судя по всему, заменяла сейчас Верну.

— Ступай, Мира, — велела хозяйка, вспомнив о холопке.

Дверь за спиной Зариславы захлопнулась почти сразу.

— Не нужно мне ничего, — покачала головой травница, ещё пуще смущаясь.

— А я тебя и не спрашиваю, и отказать мне не можешь, иначе не исполню своего долга перед тобой, — ответила Радмила словами матушки-Ветрии.

Шурша платьями, княжна приблизилась, долго посмотрела в глаза Зариславы, а затем взяла её руку и сказала:

— Подарок мой будет невелик, но очень ценен для тебя, — Радмила ловко развернула ладонь Зариславы и нацепила на запястье обручье.

Кожу мгновенно обожгло холодом металлического, довольно тяжёлого украшения, богато осыпанного зернью из золота и серебра, оплетённого вязью с головами устрашающих лесных животных.

Зарислава в изумление вскинула на княжну глаза, та лишь крепче сжала руку, заранее зная, что травница станет отказываться от подарка.

— Это обручье отдашь, если выберешь по сердцу для себя жениха.

— Нет, — вырвала с отчаянием руку, сама не понимая, что так растревожилась, от чего заколотилось сердце.

Радмила оказалась сильнее, перехватила руку, заглянула в глаза Зариславе.

— Знаю я… Но, если не захочешь обручиться, принеси в дар Славунье. Это достойное подношение Богине.

Зарислава долго смотрела на Радмилу, утопая в сери её глаз. Обручье девица вручает приглянувшемуся юноше, тем самым отдавая себя ему, и забирает у молодца его украшение в знак верности — так и происходит сближение, а потом и венчание. И уж Зарислава прекрасно понимала, о ком говорила Радмила.

— Хорошо, — примирилась, наконец, посмотрев на ценный подарок.

— Ты не только жизнь Данияра спасла, но и мою, — улыбка тронула губы княжны. — А ныне гуляй и радуйся со мной. После я снаряжу тебя всем необходимым и дам верных людей, они сопроводят тебя до озёр. Домой. Но я, если помнишь, всегда рада тебе, двери мои для тебя открыты.