— Не хотел, но обидел и оскорбил. Ты мне обещал, что Радмила не переступит порог Волдара. Что ты выбрал меня! И что же!? На сватовство приехала? Каково мне, ты не помыслил? Дурёха, зашла, чтобы гостей поприветствовать, как невеста твоя! И что услышала? — выпалила Вагнара, захлёбываясь в досаде.

Данияр помрачнел, утёр кровь, что так и не переставала течь из прокушенной губы. Верно, не поняла его слов тогда.

— Я ничего не обещал.

— Я ухожу, — сказала Вагнара и шагнула в сторону.

Не успела, Данияр преградил ей дорогу.

— Никуда ты не пойдёшь. Я не позволю. Как только вернёмся, княжны Радмилы уже не будет в крепости, обещаю. Теперь даю слово. Видят Боги, я раскаиваюсь, что позволил волхву и старейшинам уговорить меня на эту встречу. Теперь понял… — Данияр вдохнул двукратно, поднял руку и осторожно провёл подрагивающими пальцами по гладкой щеке Вагнары. — Не смогу жить без тебя…

Он смотрел в глубины её глаз и не мог оторваться — в темноте они были совершенно бездонны. Данияр ощущал, как со страшной силой его тянет к ней, каждый мускул его тела напрягся, тянуло жилы вожделение, болезненно сжалось в груди сердце — если не коснётся, то, верно, обезумит. Он бы мог рассказать, как не спит ночами, думая о ней, как жаждет коснуться, как распаляется огонь его желания, показывая образы, где он бесстыдно обладает ей. Никогда Данияр не испытывал такой тяги к женщине, никогда и ни с кем. Только Вагнара сможет унять это безумие и голод, что поглощают его душу с каждой зарёй. Как он мог обойтись с ней так жестоко и грубо? Как мог предпочесть ей Радмилу?

Данияр погладил её растрепавшуюся на ветру косу.

— Я больше не обижу тебя, никогда.

Вагнара дрожала и молча смотрела на него. Данияр слегка склонился, глубоко втянул в себя запах её кожи и ощутил, как жидкий огонь хлынул от груди к животу, как пробуждается и восстаёт естество.

Вагнара досадливо сжала губы и дёрнула подбородком, уклоняясь от руки Данияра.

— Не злись на меня, — прошептал он. — Моя вина перед тобой сильная, и я прошу, позволить искупить её. Позволишь?

— Ты столько раз обманывал, — пролепетала Вагнара, растерянно моргнув. — Как мне тебе верить? — она вернула взгляд, обожгла. — Если только…

Данияр, внимая её словам, насторожился. Сейчас он готов сделать всё, что она захочет, попросит.

— Всё, что желаешь, — почти неслышно сказал он.

Голова и верно помутнела от тянущего ожидания, а лес, казалось, давил со всех сторон, дышал на них стылым воздухом. Но ему не было душно.

— Принеси клятву, — сказала Вагнара твёрдо.

Данияр замер. Некоторое время раздумывал. А потом опустил руку на длинную шею девицы, ощущая ладонью нежную тонкую кожу Вагнары.

— Хорошо.

— Здесь, на этом самом месте, — настояла она, прикрыв ресницы, позволяя Данияру гладить её плечи.

Он рывком притянул Вагнару ближе, прижимая к себе, чувствуя через ткань платья изгибы её стройного тела, коснулся её губ, на этот раз мягко и осторожно, Вагнара не оттолкнула.

— Я не могу больше терпеть… — прошептал он, горя от возбуждения.

Снова прильнул к её устам, заскользил губами по солёным губам Вагнары, видно, плакала. Голова одурела совсем. Не в силах держать себя, обхватил её талию, скользнул раками вверх, сжал мягкие груди, стискивая между пальцами затверделые бусины сосков. Вагнара шумно выдохнула, обжигая шею горячим дыханием, шепнула на ухо:

— Не торопись. Распали прежде краду.

Понадобилось время, чтобы осмыслить сказанное, и столько же, чтобы выпустить Вагнару из тисков.