Вот уж нет!

Всё же непонятно было, жива ли матушка Марибора или нет? Княгиня Дамира и Ладанега выжили её… Волхв Творимир ушёл с Ведицей. Не значит ли это того, что… И страх прошёлся ледяной гадюкой по спине. Неужели… убили? Но Зарислава быстро отринула от себя такие мысли. Чтобы ни случилось, чего теперь гадать, коли уже не воротишь прошлое? Да и если бы было это так, Марибор не стал бы помогать Данияру, напротив — ненавидел бы племянника.

"Душа его закрыта…" — вспомнила Зарислава слова Наволода. И не усомнилась в том, как он обратился с ней вчера.

«Такой человек не способен любить», — так же припомнила она слова Верны.

Впрочем, она не смогла толком подумать обо всём — Верна, встретив Зариславу на пороге клети, не позволила даже зайти внутрь, подхватила её и увела с собой. Травница позабыла на время обо всём.

Желание её было услышано, и она вместе с челядинкой вдоволь парилась в бане до самого обеда. Зарислава даже вздремнуть успела, от чего чувствовала себя бодрой и отдохнувшей, а ещё удовлетворённой от того, что Данияр жив и здоров, и она со спокойной совестью вернётся в родные земли и скоро окажется рядом с Ветрией-матушкой. Всё же очень соскучилась по ней!

Как и предрекал Наволод, к обеду поднялся ветер, нагнав серо-сизые облака. Уплотнившись, они грозили пролить на крепость дождь, но отчего-то не спешили. Радмилу же не остановил такой исход дня. Явно повеселевшая и счастливая, она собралась на берег со всеми, взяв с собой и челядинку, уговорила Зариславу. Но травница долго не упрямилась, не стала отказываться, ведь хотелось поглядеть на крепость со стороны, в местах окрестных побывать, да и развеяться, силы восстановить после тяжёлых ночей. Небу поклониться да земле, поблагодарить за исцеление. Ко всему, не смотря на гнетущее пребывание в твердыне, её всё же охватила лёгкая грусть, что скоро покинет Волдар. За недолгое время проживания в княжьем тереме, уже успела привыкнуть к порывистой в своих чувствах Радмиле, спесивой, на первый взгляд Верне, и даже к сдержанной и холодной княгине Ведогоре Зарислава прониклась теплом, поняв, что сердце матери может быть строгое и великодушное одновременно. Ведогора пусть и до сих пор держала обиду на князя Данияра, всё же одну Радмилу не оставила, вызвалась сопровождать дочь.

Из-за поднявшегося ветра, что дул с северной стороны, с вод Тавры, стало холодно, пришлось одеться теплее и заплести две тугие косы для удобства. Надев шапку с куньим мехом наружу, выбранную из одежды, что надарила ей Радмила, решившая начать благодарить травницу незамедлительно, Зарислава отыскала в подарках и мягкие кожаные сапожки с завязками на щиколотке.

На княжеском дворе образовалась настоящая толкучка, народу собралось на прогулку много, не остановила и надвигающаяся гроза. Даже наоборот, воины были взволнованны и возбуждены предстоящей охотой. Смеялись и шутили, поднимаясь в сёдла. Многих Зарислава видела впервые, иных узнавала сразу. Княжеский воевода Вятшеслав с его людьми были в сборе, ожидали князя. Данияр же не заставил себя долго ждать, выехал на гнедом скакуне к воинам. Его появление ещё больше оживило и взволновало собравшихся, и гомон слышался повсюду. Глаза Радмилы лучились что звёзды, и она как могла, сдерживала себя, не показывая своего женского счастья. Зарислава же блуждала взглядом, выискивая того, кто волновал её сейчас более всего.