Марибор был красив, но если бы красота эта была бы чуточку в душе, а то же только лёд. Но не это ли так манило её…

Дивий… Он и ликом пригож, и душа у него тёплая, открытая. Какие слова красивые говорит, взгляд нежный. Зарислава невольно вспомнила прикосновение его губ. Она отшатнулась. Нет, не трогал сердце Дивий. Чувства по-прежнему стыли. А за Марибором ощущалась огромная сила, защита.

«Боги, как же тяжело!»

А ведь раньше Зарислава думала, что надеть повой и пойти за мужа — это скука несметная. Теперь же смотрела на Радмилу, и сердце её полнилось радостью. Так и светится Княжна счастьем, и ничто не утруждает её, не угнетает. И повой с охотой наденет, и косу спрячет, и распускать станет только для мужа своего.

Зарислава вдруг представила, что скоро окажется дома, рядом с Ветрией. Дивий по-прежнему будет к ней захаживать, а она даст ему отказ уже безвозвратно. И всё пойдёт своим чередом, она обрядиться в жрицу. О своём походе в княжества позабудет…

Тоже порадовалась, но такого полного счастья не чувствовала. Что-то изменилось. Что-то волновало её, бередило сердце. И тут-то Зариславу взяла тоска, да такая сильная, что захотелось закричать. И то важное, сокровенное, что мучило её, поднялось на поверхность.

«Поедет ли Марибор в Доловск со всеми? Станет ли так же добиваться её? Назовёт ли своей невестой…»

Зарислава обледенела. С холодным страхом поняла вдруг, что именно этого и хочет. Чтобы назвал и так же смотрел пылко.

Отстав от княжны и Верны, Зарислава вцепилась в повод, смотрела перед собой невидящим взглядом, всё исчезло вокруг. И мысли лихорадочно забились. Зарислава некоторое время боролась с нахлынувшими чувствами, отбрасывая непрошеное озарение, прогоняя прочь из своей головы то, что так давно рвалось наружу.

То чувство бесстрашия и решительности перед этим сильным воином — обман. Это лишь её робость, а не уверенность, как думала поначалу Зарислава. И разозлилась она именно из-за того, что Марибор смотрел на неё не как прежде — с желанием, а равнодушно. Внутри сжалось всё, по коже пополз холод, пальцы затряслись, и всё её тело охватило бессилие, будто бы она надрывалась чем-то всё это время, и вот, наконец, тяжесть спала. А голова прояснилась, словно до этого мига она спала беспробудно.

«Ветрия-матушка ведь всё знала заранее! Ещё до того, как появилась на их пороге Радмила. Знала, вот и отпустила».

В этом самый миг душа Зариславы будто на части разорвалась.

«Но как же Боги? Её обещание?»

Решение стать жрицей уже принято, и все знаки к этому и подвели! Как же так? Почему другая сторона её души требовала чего-то такого, чего Зарислава никак не могла понять? Взбунтовалась, когда она вот-вот на путь к дому ступит, вот-вот станет той, кем так давно грезила стать.

Что Марибор нашёл в ней такого? Кто он вообще такой? Она всего лишь видела его несколько раз. И от этих встреч всё внутри переворачивалось. Становилась чужая самой себе.

Марибору подошла бы такая, как Вагнара — гордая, сильная, надменная. А она кто? Травница из дальних земель.

Поджав угрюмо губы, она осознала — Марибор нравится ей. Понравился с самого начала, когда увидела его там, на княжьем дворе в Доловске. Нет, ещё раньше! Когда она стояла на крепостной стене и увидела его на вороном мерине. В тот самый миг почувствовала это робкое притяжение. И со страхом поняла, что нравится он целиком: как смотрит, говорит, двигается, его запах и манера держать себя твёрдо и неприступно. И Зарислава отчаянно желала узнать то, как он чувствует мир, видит его, о чём думает, и что заставляет его быть таким холодным и притягательным одновременно.

Вынырнуть из своих раздумий травницу заставил подхваченный ветром шум, который оборвался новым потоком воздуха.