— Золотой пыльцы?

— Она рассказала мне о бабочках и о золотой пыльце, приставшей к ее ладошкам.

Эйдан невольно рассмеялся.

— О Боже, еще одна ложь. Мне в этом не было равных.

— Ты был волшебником.

Он со вздохом покачал головой.

— Нет, я создавал миражи, в то время как за стенами этого замка Кэсси ждут ужасные открытия. Ждет позорная правда о родителях. Но хуже всего другое: какой-то мерзавец пытается использовать ее в борьбе против меня. И я не знаю, смогу ли защитить свою дочь.

— Ты делаешь то, что должен делать, Эйдан. Кассандра верит в тебя. И я верю в тебя. В твоем сердце столько любви… Я знаю, что у тебя достанет сил пройти и через это. Ты найдешь способ.

Это был драгоценный подарок, на который Эйдан не мог и рассчитывать.

— Ты почти заставила меня поверить в собственные силы, — прошептал он срывающимся голосом. — Столько лет я не верил в себя. Возможно, никогда бы не поверил…

Нора потянулась к мужу и обняла его. Ее теплая щека прижалась к его обнаженной груди.

Ему почудилось, будто он обнажил перед ней свою незащищенную душу, и нестерпимое желание найти укрытие в ее любви было сродни по силе с одержимостью. Однако, возможно, в ее бескорыстном даре заключалось проклятие. Эйдан знал, что если он не оправдает надежды Норы и не оправдает ожиданий Кассандры, то это погубит его окончательно и бесповоротно.

— Эйдан… — прошептала она ему в ухо. — Эйдан, я люблю тебя.

У него перехватило дыхание; ему хотелось сказать жене то же самое, но он почему-то не смог этого сделать. Прижавшись губами к ее губам, он попытался в поцелуе выразить то, что не сумел сказать словами.

Когда Эйдан поднял голову, Нора заглянула ему в глаза и проговорила:

— Я уверена, что мы найдем выход. Скажи только, с чего начать.

— С чего начать? О Боже, если бы я знал… У меня множество врагов, Нора. Наверное, для начала следует побольше узнать о мерзавце, про которого мне рассказал Гилпатрик. Он уже мертв, но ведь должна существовать какая-то нить, ведущая к человеку, от которого он узнал о пари. Потом мне придется вспомнить всех моих заклятых врагов. Людей, у которых я выигрывал крупные суммы и которых побеждал на дуэлях. К сожалению, на это уйдет слишком много времени. А времени у Кассандры, возможно, нет. Никто не может сказать, когда негодяй нанесет очередной удар. О Господи, когда я думаю об этом, мне кажется, я схожу с ума. Вглядываясь в лица людей, я пытаюсь…

Тут раздался стук в дверь, и Эйдан, нахмурившись, прокричал:

— Прошу не беспокоить!

— Но, сэр, — раздался из-за двери голос слуги, — какой-то джентльмен настаивает на встрече с леди Кейн. Он заявил, что не уедет, пока с ней не увидится.

— Какого дьявола…

— Это англичанин, сэр. Весьма благородной наружности.

— Проклятие, неужели это опять Монтгомери?! Придется мне, очевидно, проверить, насколько крепка его челюсть.

Нора в задумчивости покачала головой.

— Не думаю, что это Филипп. Вчера вечером, когда гости разъезжались, он отправился в свое поместье в Слиго. Пожалуй, я спущусь на минуту, если ты не возражаешь.

— Нет, возражаю. Вернее… я спущусь с тобой.

Эйдан надел рубашку и снова поцеловал жену. Затем они вместе спустились по лестнице и направились в гостиную, куда слуга проводил нежданного гостя.

Нора открыла дверь, переступила порог и замерла на несколько секунд. Потом с радостным криком бросилась в объятия англичанина.