— Кассандра ни в чем не виновата, — перебила Нора. — Ты должен обвинять только меня. Если бы я не дала согласия на брак, ты был бы свободен.

Эйдан вздохнул и пробормотал:

— Нора, я не хотел тебя обидеть. Не думал, что у нас будет такое начало…

— А каким бывает начало супружеской жизни? Я ведь впервые замужем, поэтому не знаю.

— Нора, послушай…

— Отправляйся к дочери, Эйдан, и постарайся загладить нашу вину перед ней.

— Да, конечно… Я постараюсь. А ночью мы с тобой…

— Нет! — заявила Нора. — Уж лучше я… Я проведу ночь в одиночестве!

Эйдан нахмурился и пробормотал:

— Как тебе угодно. — Не сказав больше ни слова, он направился к двери.

Нора едва не разрыдалась, когда Эйдан вышел из церкви. Но к ней тут же подошла миссис Кейдегон. Взяв Нору за руку, она сказала:

— Не нужно обращать внимания на капризы мисс Кэсси, дорогая. Все будет хорошо, поверьте мне.

Нора молча кивнула и взглянула на обручальное кольцо, которое Эйдан надел ей на палец. Кольцо искрилось в потоках света, вливавшегося в окно. И тут ей в голову пришла ужасная мысль… Она вдруг подумала о том, что это кольцо, возможно, принадлежало бывшей жене Эйдана. И она тотчас же вспомнила его слова: «Я меняю правила по своему собственному усмотрению. Когда у меня нет другого выхода, я лгу».

Если он солгал ей сейчас, то может быть, лгал и прежде, когда рассказывал о смерти Делии? Нора вздрогнула и остановилась у двери. Нет-нет, он не мог ее обмануть. Ведь в те минуты в глазах его была неподдельная боль…

«Что бы ты сделала, если бы знала правду?» — Эти слова до сих пор звучали у нее в ушах. «Я бы никогда не вышла за тебя замуж», — ответила она ему, ответила не задумываясь. Однако тут же добавила: «Во всяком случае, до тех пор, пока Кассандра не дала бы нам своего согласия».

Кейдегоны вывели Нору на улицу, но даже под ласковыми лучами ирландского солнца она не могла унять дрожь.

Сады Раткеннона были настоящим чудом, здесь каждый цветок и каждый куст, каждая статуя и каждая тропинка были созданы с единственной целью — доставлять радость маленькой принцессе. Нора бродила среди цветочного великолепия, с любопытством рассматривая скульптуры.

Вот прекрасный Пегас, устремив глаза в небо, распростер в полете каменные крылья; к седлу же, закрепленному на широкой спине мифического коня, поднимались каменные ступеньки. Судя по всему, юная красавица частенько забиралась на волшебного коня, чтобы отправиться на поиски приключений.

Из-за цветущей живой изгороди выглядывал дракон, оскаливший зубастую пасть и угрожавший разорвать своими острыми зубами и длинными когтями каждого, кто отважится сразиться с ним.

А в дальнем конце сада находилась оранжерея — конечно же, и ее устроили специально для Кассандры. Разбивая этот сад, Эйдан стремился создать мир, принадлежавший только им двоим — отцу и дочери, хотел оградить Кассандру от горя, боли и предательства.

Обогнув кустарник, Нора увидела величественное каменное кресло, походившее на королевский трон. Тяжко вздохнув, она опустилась на сиденье. На глаза ее навернулись слезы, которые она на сей раз даже не пыталась сдерживать. Слезы, которых ни Эйдан, ни Кассандра никогда не увидят. Слезы по мечте, которой не суждено было осуществиться…

— Мисс Линтон! — раздался голос со стороны дорожки.

Нора подняла голову и увидела Сайпса, к которому прониклась большим уважением.

— Калви, я здесь! — прокричала она, назвав его по имени.