— Расплатиться?

— То есть жениться на тебе, дорогая. Закрыть тебя своей мужественной грудью от моих гнусных посягательств.

— Ты ошибаешься, Эйдан. Филипп — просто мой друг. Человек, однажды проявивший ко мне доброту.

— А я доброты не проявляю, верно? Или все-таки проявляю? Во всяком случае, я не такой негодяй, каким пытается изобразить меня Монтгомери. В конце концов я здесь, разве не так?

Он окинул ее взглядом — на ней была лишь кружевная ночная рубашка — и принялся с ужасающей медлительностью расстегивать сюртук. Потом сбросил его со своих широких плеч и поиграл мышцами. Нора смотрела на него как завороженная. Она уже видела Эйдана Кейна без одежды; во время его болезни она проводила пальцами по мускулистой груди и по плечам и крепко прижималась к больному, пытаясь его успокоить, когда он метался в бреду. Тогда она и полюбила его, этого побитого жизнью и одолеваемого болью мужчину, поверженного героя, поведавшего ей о предательстве, которое искалечило его душу и изменило всю его жизнь. Но теперь, глядя в изумрудные глаза Эйдана, она испытывала беспокойство казался ускользающим и непостижимым, словно морской туман, опускавшийся на Раткеннон перед штормом.

Бросив сюртук на низенький позолоченный стульчик, Эйдан стал расстегивать рубашку.

Тут Нора наконец не выдержала и пробормотала:

— Я думаю… Мне только… — Резко развернувшись, она бросилась к кровати и забралась под одеяло.

— Какого дьявола? — проворчал Эйдан. — Пристально взглянув на жену, он вдруг рассмеялся и сказал: — Дорогая, мне кажется, ты неправильно истолковала мои намерения. Ведь днем ты ясно дала мне понять, что не ждешь меня в своей постели, не так ли?

— Но я… Я подумала, что ты… — Нора только сейчас заметила, что муж расстегнул лишь верхние пуговицы рубашки; а теперь он закатывал рукава. — Я подумала, что ты пришел сюда, чтобы…

— Чтобы лечь в постель с молодой женой? — Эйдан криво усмехнулся. — Нет, я пришел не для этого.

— А для чего же?

Он наклонился к стулу и запустил руку в карман сюртука. Затем взглянул на жену и с улыбкой проговорил:

— Я пришел поиграть с тобой в фаро, дорогая. — Эйдан бросил на постель колоду карт.

— В фаро? — Нора в изумлении уставилась на мужа.

— Совершенно верно, дорогая. Нам ведь нужно как-то убить время, пока мы не убедимся, что все заинтересованные лица вполне удовлетворены развитием событий, то есть поверили, что мы с тобой провели ночь именно так, как должны проводить свою первую брачную ночь молодые супруги. А игра нас развлечет. Правда, я считаю, что интерес к игре должен подогреваться какой-нибудь ставкой.

— Но у меня нет денег, — сказала Нора. Эйдан улегся поперек кровати и пробормотал:

— Деньги — это ужасно скучно. Вот пуговицы — гораздо веселее.

— П-пуговицы?

Он кивнул и снова улыбнулся.

— Да, пуговицы, дорогая. Ты не ослышалась.

Повернувшись на бок, Эйдан принялся тасовать карты.

Нора же смотрела на него с недоумением. «Может, он свихнулся? — думала она. — Играть с женой в карты вместо того, чтобы…»

Дрожащими пальцами Нора взяла предназначенные ей карты. Она всегда считала, что очень неплохо играет в фаро, но странное поведение Эйдана настолько ее озадачило, что она постоянно делала опрометчивые ходы. Сбросив последнюю карту, Нора в растерянности посмотрела на мужа.